Книга За твоей спиной, страница 47 – Лина Коваль

— Вспоминаешь его? — спрашивает Амир, не сводя глаз с догорающего костра.

— Бывает… — откинувшись на спинку деревянного шезлонга, подношу к сигаре зажженную длинную спичку и прогреваю табак. — А ты?

— Постоянно, блядь… Особенно после того, как родился Ратмир. Смотрю на сына, а вижу его…

— Они правда похожи, — соглашаюсь.

Горечь и мат в выверенном, всегда сдержанном голосе настораживает, а некоторая замкнутость Амира, возникшая после смерти Эльдара, давно меня беспокоит. Мы редко касаемся младшего брата, жизнь которого оборвалась, едва достигнув девятнадцати лет.

То, во что он превратился в последний год, не мешает мне отделить от пустой оболочки, постоянно требующей деньги на дозу, родного брата.

Подняв лицо к темному небу, ударяюсь в воспоминания.

Когда Эльдар появился на свет, мне было семь, Аме — девять. Мы жили обычной жизнью пацанов, вечно пропадающих на улице: вляпывались во все что угодно и пачками получали за это наказание от отца.

А тут кричащий младенец… Зачем?

Разделение, в силу довольно значительной в детском возрасте разницы, было неизбежным. Эльдар часто капризничал, просил, чтобы мы взяли его на улицу, ныл… Мы были детьми, и нам все это было неинтересно. Как и копошиться с малым, пока кое-кто из наших друзей штурмует заброшки и ищет приключений.

— Если бы не видел в сыне черты Златы, подумал бы, что свихнулся, — произносит Амир.

Вот уже третью годовщину мы встречаемся здесь, в республике. Вместе молча посещаем кладбище, а потом общаемся. Поговорить откровенно с единственным братом — стало роскошью, доступной, увы, лишь несколько раз в год.

Мы разные.

И дело даже не в том, что живем в разных странах или что у Амира настоящая семья, в отличие от моей ненадежной конструкции, базирующейся на железобетонных условиях: я не трогаю Мадину и не лезу в ее стремление получить образование и стать врачом, она — не трогает меня.

У того, что мы с Амиром отдалились после смерти Эльдара, другие корни.

Просто так уж вышло… Все ощущают утрату по-разному. Кто-то бежит от всего привычного, окунаясь в новую жизнь. Может себе позволить жить так, словно «до» ничего не было. Другие же опираются на традиции, впитанные с молоком матери, и это помогает как-то быть дальше… Смириться.

Со смертью Эльдара я почувствовал ответственность за семью.

Быть бескомпромиссным здорово, и это качество в Амире меня лично восхищает, но, пожалуй, в силу своего характера и юридического образования, я смотрю на мир несколько иначе. Слабые деревья ломает ветер… Только парадокс в том, что несгибаемые стволы он рвет с корнем. В жизни важен баланс силы и поиск компромиссов.

— А что там Дзаитовы?

— Волнуются, — качаю головой. — Накручивают Мадинку. Или она их накручивает. Если честно, разбираться в этом вопросе не вижу смысла.

— Ее так задел приезд Татьяны с мальчишкой?

— Я не думаю, что это личный интерес. Скорее, Дзаитовых беспокоит общественная реакция. Ты ведь знаешь, как старшее поколение к этому относится.

— Знаю. И сразу тебя предупреждал… Уже пожалел?

— Что привез их сюда? — повернувшись, в сотый раз смотрю, как Таня слушает фонтанирующую женскими историями Злату и плавно покачивает вино в высоком бокале. Делает это, как всегда, изумительно женственно. — Мне не о чем жалеть!..