Книга Розовый мед – 2, страница 41 – Владимир Атомный

— Братик, — косо посмотрела на меня Сонетта, — а ты сейчас всё это не выдумываешь?

— Не, это же теория.

— Выглядит так, словно ты нашёл удобное обоснование своей лени.

Я расхохотался.

— Согласен, так и выглядит. Но вдруг действительно мы уже всё?

— Я не знаю, Самми, — пожала она плечами, — разве наш мир выглядит как умирающий?

Нахмурившись, принялся обдумывать ответ. Говорю:

— Нам не хватает кого-то по-опытнее и взрослее. Мне тяжело понять куда мы в реальности летим.

— Хи-хи, летим?

— Ну-у, вообще движемся, только планета ведь в космосе летит?

— Я тоже многого не знаю и не понимаю, — поделилась сестричка, — возможно ошибусь, если скажу, что наш мир совсем не похож на старика. Раньше было много войн и всяких неприятностей. Это как детские болезни. А теперь наоборот мы лишь крепнем.

— Это получается, мне нужно выбирать профессию, да? — трагически посмотрел я на неё. — Много работать и отчислять пенсионные проценты?

Сонетта прыснула, а следом и я подключился.

Немногим позже мы навестили дядь Женю. Он отсыпался вообще, но, говорит, привычка разбудила — вышел на крыльцо постоять. С куревом завязал окончательно.

Оказалось, что скошенные растения ни что иное, как табак. Дядь Женя покуривал и самосад, просто его не напасёшься — участок маленький. Потому приходилось курить российские сигареты. Хорошие, не чета тому безобразию, что продавали раньше, но всё равно яд.

Мы дружно покивали нотациям и пообещали никогда не пробовать курить. Дядь Женя тут же переключился на хвалебные оды нынешней медицине, рассказал как лежал в хорошей палате на двоих пациентов и насколько обходительным был персонал.

— Вы-то зелень ещё, не знаете как оно бывало… — посетовал он, с трудом воткнув электрический чайник в подставку. — Уж думал так и помру — толку идти в больницу, когда они там одно лечили, а другое калечили? Так было. Уж лучше тихо-тихо, в обнимку с болезнью жить, чем прийти кашель полечить, а через полгода каждодневных походов сдохнуть. Не, сейчас хорошо живём. Повезло вам.

Мы уже не порываемся помогать ему — рыкнул раз, чтобы не лезли. Сейчас чай достал и насыпает травяную смесь в заварник.

— Так я не понял — вы родственники или парочка?

Меня даже сковало на миг. Поймал испуганный взгляд Сонетты.

— Мы же сводные брат с сестрой. Батя женился на маме Сонетты.

Дядя Женя старательно закрыл банку со сбором и снова посмотрел. Страшный он дед, конечно, да и взгляд острый.

— Так это получается, можно вам?

— Чего? — затупил я.

— Чего, чего, — покряхтел он, — делами молодыми заниматься. Вы чего думаете, не вижу я как зыркаете друг на друга?

Кажется, я так никогда не смущался. Лицо с ушами начали гореть. Посмотрел на сестричку — взглядом дырявит пол.

— Да не, дядь Жень, нельзя нам. Нетта, конечно, очень симпатичная девчонка, но это ж неправильно будет.

— Да… — тихо выдохнула она.

— Ты мне голову не морочь, — проворчал дядь Женя. — А хотя не моё это дело. Садитесь за стол, чего встали? Нет в ногах правды, даже если красивые. Попьём чаю быстренько, расскажу вам что-нибудь — уважьте уж деда, а потом бегите… понимаю, время такое.

Я подставил себе табуретку, а Сонетту пустил на стул к стене.

— Да ладно вам, дядь Жень. Мы никуда не торопимся. М-м, — осторожно отхлебнул я, — хороший чай.