Книга Розовый мед – 4: Зимний сезон, страница 106 – Владимир Атомный

Я извёлся ожиданием и поэтому запустил Зорьку. Хвала Богам, она по прежнему способна увлечь, а значит оторвать внимание от мыслей о сексе. Кристина может сделать всё, что угодно, по сути. Это в любом случае будет подарком. Или наоборот поиздеваться и я не обижусь. Пригласит, устроит всё как будто скоро бросимся трахаться в постель, а потом радостно обломит. Меня и не так можно, что говорить… я всё равно буду тянуться к ней и желать.

'Ещё раз привет! Прости, волнуюсь🙀

Я уже сотню раз обдумывала стоит ли это устраивать, хотела сначала до Нового Года, потом передумала вообще и вот — снова пишу тебе, мой Золотой. Завтра приезжают родители. Конечно, мы могли бы найти иное место для сегодняшнего, но я считаю, что хватит уже тянуть. Это будет моим подарком. Захочешь — возьми, не захочешь — делай как знаешь. Жду тебя у себя…

Самуил, пока будешь ехать, прошу подумать кое о чём. Как ты говорил, я целеустремлённая и взрослая девушка. Можно сказать, что не по годам — это правда. Мы оба знаем, что на роль моего парня ты подходишь слабо и, тем не менее, я уже многим отказала. Это можно считать унижением. Словно печать моей слабости. Своими умелыми оправданиями, ты успешно снял с себя вину, но на этом не остановился и лично для себя, получая, видимо, тайное удовольствие от самобичевания, мучаешься виной. Вырвал этот рычаг из моих рук, но вцепился в него сам. Конечно же я не могу назвать это искренним раскаяньем и ступенью к исправлению. Чувства к тебе зачаровали меня и не позволяют вырваться из ловушки, которую ты тщательно обустроил, словно дом. Должна признаться, что уже не хочу освобождения. Меня пьянит твоя власть, но хочется её полноты. Сегодня ты сможешь подчинить меня полностью, а вот станешь ли это делать — решай сам. Если нет, мне придётся смириться с этим подвешенным состоянием. Словно рыболовный крючок, что вонзился в рёбра. Я не могу уплыть, но и ты не подтягиваешь добычу к себе.

Поторопись, Самуил! Я устала ждать'.

Первыми мыслями, что набежали стаей гиен в голову, стали способы как отказаться от встречи. Я по умолчанию не мог ощутить от себя омерзение, так как маятниковое отклонение в виде попыток быть Кристине парнем следует считать аномальным поведением, а вот шмыгнуть в раковину, как пугливому рачку — это по мне.

Потом я с радостью окунулся в океан бичевания, про который написала Кристина. Опять же, не потому что совести удалось зацепиться о ничтожную выпуклость безликой натуры, а в силу описанных ею же причин. Как прекрасно ощутить бесконечную глубину бесчестья. Ничтожным куском мусора я лежал на краю глубинного обрыва, а теперь медленно опускаюсь в Марианскую впадину и с каждым пройденным метром ощущаю большее удовлетворение.

Третьим актом невидимой трагедии стала плётка, которой я стегнул себя и заставил выжать альт-эф-четыре. Встать со стула, взять смартфон, презики и освежитель для рта. Посмотрелся в ростовое зеркало — истинная издёвка над внутренним образом. Следующим ударом плети заставил выйти из комнаты и заглянуть к Сонетте.

— Я поеду на встречу с главой моей патьки по Зорьке, хорошо? — солгал я и тем вычерпал ещё ковш спорного удовольствия.

— Хорошо братик! — звонко отозвалась Сонетта, что сидела за ноутбуком. Ещё она подарила мне воздушный поцелуйчик.