Книга Розовый мед – 4: Зимний сезон, страница 28 – Владимир Атомный

— Вот насчёт обнимашек нам нужно подождать. Мне кажется, будет неправильно так быстро сближаться.

— Я согласен, — тут же поддержал мнение и протянул кружку. — Просто знай, что я рядом. И ночью, и днём.

— Звучит очень романтично, братик.

Полюбовавшись как она с большими глазами приняла кружку и пытается пить ещё горячий кофе, отвечаю:

— Днём — точно да, а вот за ночь, прости, ручаться не могу.

— Это ты о чём?

— Что будет романтично. Ночью же время демонов, а не ангелов.

— Да, понимаю, — пока ещё не догадываясь о смыслах, отозвалась Нетта. — И лунатим мы ночью.

— Вот! Так что если вдруг чего будет, — я картинно пожал плечами, мол, что поделать, — то не огорчайся, пожалуйста.

— Самми! Ты опять всякие извращенские вещи думаешь?

Широко улыбнувшись, говорю ей:

— Ты — мой ангел, а я — частью ленивый чёрт и на вторую половину — демон. И вот когда демон смотрит на ангелочка, у него на уме всякие пошлости.

— Я не хочу, чтобы это были какие-то там сторонние демоны, — строго посмотрела Сонетта. — Можно только тебе.

— Ох! Звучит как музыка, — рассмеялся я. — Не переживай, это всё я и только я. А что, правда можно?

— Ну я же не могу заставить тебя перестать быть извращенцем, Самми? Мальчишки все испорченные. Вы много думаете о том, о чём не следует. Конечно же это плохо, но ты бываешь довольно милым, поэтому я разрешаю.

— Боги! — выдохнул я. — Вот кто милая, так это ты. Просто атомная бомба милоты. Меня сейчас инфарктий хватит!

— Самми! Не шути так.

— Хорошо, о милейшая из младшеньких сестричек! Непогрешимая лоли-вайфу, дарительница и обладательница священного молочка младших сестричек.

Сонетта залилась смехом и как немного отсмеялась, спросила:

— Что ещё за молочко, Самми?

— Да кто бы это знал! Но я уверен в его существовании.

Мы скорее накинулись на доставленные сладости. Кофе я налил целую бадью — хватит на двоих. Ну и смешал со сливками, как люблю. Можно было разделить на две чашки и тем соблюдать дистанцию. Вот только, хочется мне обратного, так что пусть будет эта маленькая глупость с непрямым поцелуем. Для дурашки-сестры вещь самая серьёзная, а для меня, в таком случае, тоже! Более того, как законченный виабу я просто обязан соблюдать такие ритуалы.

— Сегодня я был на озере и, оказывается, оно успело замёрзнуть.

— Конечно же успело. У нас морозы не уходят уже месяц, — наставительно пояснила Сонетта.

Порядочно умилившись, продолжаю:

— Как насчёт покататься там на коньках?

— Идея очень классная, — сморщила она мордочку, — но у меня их нет. И с мамой, как ты знаешь…

Возникла короткая пауза. Я всё же решил прояснить более важную тему:

— Когда вы с ней поругались?

— Да уже давно. Ещё с того раза, как всё… случилось.

Нетту стало очень жалко и степень давления чувств на меня только растёт.

— И с тех пор уже не мирились?

— Она не признала своей вины, Самми, а зачем мне тогда прощать её, правильно?

У меня в голове уже целый ворох слов, но ответить обязан следующими:

— Да, правильно.

— Я вообще не хочу так долго обижаться, — с нотками гнева, заявила сестра. — Кому это нужно вообще? Вот ей, видимо, надо. Просто, ты же понимаешь, что нельзя было называть нас похотливыми собаками? Как вообще она могла⁈

— Это было жёстко, — вспомнилась мне эта сцена в доме, — когда злится, Маргарита вообще берегов не видит.