Книга Розовый мед – 4: Зимний сезон, страница 89 – Владимир Атомный

— Ш-ш-ш… — растерялась Сонетта.

— Ах, прости-прости. Да, это не твой образ, совсем наоборот — стань соблазном! Ты — аппетитный цветочек, а Самуил — шмель. Заставь его развернуться, учуять тебя, полететь, понимаешь? Пусть не помня себя летит, чтобы сунуться мордой и чем там они ещё это делают, прямо в твою серединку. Он твой папочка!

— Папочка? — удивилась сестра, но, честно говоря, у меня самого уже начинает гореть земля под ногами. Точнее пол коридоров перед сценой.

— Да, представь себе, что ты несовершеннолетняя дочка, а он — отчим. Маргарита привела в дом какого-то нового мужика. Только он не старый, а прям, вот, идеальный. Выглядит как Самуил. И тебе нравится его внимание. Но ты не шлюшка, ты примерная дочка, ты хорошая девочка. Поэтому не надо повторять приёмчики соблазнения за дрянными девчонками, будь собой, но чуть-чуть больше внимания, открытости и готовности.

Я стою сзади и просто охереваю с того, как включилась Кристина. Понятно, что она, возможно, слышит нечто подобное если не каждый день, то через один, но… даже Сонетта вдруг успокоилась и только кивает.

— Это игра, Нетта, — взяв сестру за щёчки, внушает Кристина, — работая на камеру ты не делаешь ничего плохого. Ты экспериментируешь и словно бы рисуешь. Художник рисующий ню сам голым не ходит, понимаешь? Нарисуй этот фотосет. Не нужно жертвовать собой, ты должна взять в руки своё тело, как кисть, и нарисовать что я сказала. Понятно?

— А это… — слегка офигевши, спрашиваю я, — мне тогда папика играть, что ли?

— Самуил! — осуждающе посмотрела Кристина, потом подошла и лишь мне на ухо говорит: — Тебе же Сонетта и так нравится не только как сестра. Веди себя как обычно, просто забудь, что ты на студии. И, смотри мне… если всё испортишь я тебе просто дам по яйцам! Включай похотливого самца, но внешне притворяйся братом. Твоя цель смять, испортить, сожрать этот цветочек. Всё, пойдёмте…

Валентин действительно лютовал и наседал на нас. Вместо положенных полчаса, которые были непростым волевым решением выделены на съёмку, он выжимал все соки полноценные шестьдесят минут. Натурально горел и я даже не знаю как бы мы выживали, если бы не Кристина. Она просто спасла нас, причём, ещё в самом начале, когда подарила правильный настрой.

Кадры фотосета это многочисленные моменты либо повседневной жизни, либо сложной и опасной игры в уже конкретной ситуации. Я старался смотреть на Сонетту в кэтсьюте без стеснения, как хотел бы, но не мог в реале. Сидел или стоял расслабленно, вальяжно, словно сестричка уже в плену и когда я смогу насладиться ей — просто вопрос времени. Она же демонстрировала то, испуг, то непринуждённую занятость, то интерес. Непонимающе могла уставиться на случайно оказавшуюся на бедре или груди руку. Робко сидеть на моих коленях. Сосать, по-классике, чупа-чупс. Слизывать потекшее мороженное, которому пришлось заранее дать растаять. Неряшливо пила воду и от этого намокала одежда. На чёрную ткань кэтсьюта попадали белые капли того самого, недослизанного, мороженого. Я был в кадре и всё видел. Я наблюдал, наслаждался и выжидал.

Валентин крутился вокруг наших сцепленных рук, либо перебирал такое их положение, чтобы подчеркнуть хрупкость Сонетты и брутальность моих. Сказал сжать шею, грубо провести пальцем по губам. Шептать несуразности на ухо, отчего бы шли мурашки по коже и запечатлеть их. От тех же слов поймать в кадре бьющуюся венку на шее. Дрожание мимики на лице.