Книга Анастасия, ты прекрасна!, страница 180 – Владимир Атомный

— Александр… могу я позволить себе коснуться Вашего лица?

Я с некоторой грустью усмехнулся.

— Такова воля Богов, что тебе дозволено всё. Но если ты хочешь услышать, какова будет моя воля, то да.

Диляра с большой нежностью прикоснулась к моему лицу ладонью, укрытой в мягкую ткань. Погладила. Нашла пальцем каждый шрам и провела по нему. Благо они тонкие и их не так много.

— Благодарю Вас, — отступила она. — Если можно, то кофе.

— Прошу за мной, юная госпожа, — улыбнулся я.

— Хоть Вы так и говорите, но это Вы мой господин, — мягко возразила Диля.

— Ты заслуживаешь намного более лучшего господина, чем я.

— Этот выбор зависит не от моих прихотей, Александр. Моё сердце выбрало Вас, а всё, что остаётся теперь — это подчинятся.

Под властью впечатления, покачал головой.

— Но ведь это больно и неприятно.

— Почему Вы так думаете?

Я открыл дверь в столовую и посторонился. В зале сдвинул все столы, оставив один для нас и один под набор для варки кофе.

— Потому, что не могу ответить на твои чувства. Ты же знаешь, кому принадлежит моё сердце.

— Вам следует знать, господин Александр, что меня жизнь никогда не баловала. Может только деньгами, но и то — доступ к ним тоже, отчасти, моя заслуга. Я училась быть хитрой, подозрительной, расчётливой, безэмоциональной… Спасибо! — проговорила она, когда я придвинул стул. — Всё, что имею сейчас — это плоды трудов и лишений. Любовь может быть требовательной. Потому что люди, по сути своей, требовательны и сентиментальны. Сделав добро, они ждут благодарности. Так же и с любовью — они согласны любить лишь под светом надежды или с перспективой на взаимность. И я не буду говорить о той, — ха-ха! — презрительно рассмеялась она, — «любви», когда причиной развода становится нежелание кого-то из пары иметь детей, куда-то ехать, терпеть в доме животное или нечто подобное. Мне не привыкать к трудному пути, Александр. Я не боюсь его.

Пришлось сделать медитацию, так как руки начали дрожать. Слова Диляры проникли в самую глубь души.

— Мне тяжело сейчас говорить, — вымолвил я, занимаясь готовкой кофе, — ведь ты небезразлична мне. Помимо всеобъемлющей благодарности, восхищаюсь тобой и как человеком, и как девушкой. Я храню ключ от твоей жизни. Помню нашу ночь в лагере. Меня просто сотрясает скрытая мощь твоих чувств. И если смотреть с эгоистичной стороны, то для меня было бы комфортней избегать твоего общества. Со временем забыть о тебе. Более того — это было бы даже правильно, ведь выстраивая отношения с Настей, я несомненно буду ощущать тебя, и это точно исказит их. Я не говорю как, я говорю вообще.

— Именно так и будет, Александр, — мягко проговорила Диляра.

Я поглубже вдохнул аромат практически сваренного кофе, словно стараясь очистить ум от дурманящих чувств.

— Но я не хочу этого. И мне даже кажется, что не смогу принять такое решение, — на этих словах я обернулся и стал аккуратно разливать кофе по маленьким золотистым чашечкам. — Поэтому хочу попросить прощения.

Она сделала осторожный глоток, кофе несомненно обжег, но тут же расцвёл в её рту букетом.

— Один этот кофе оправдывает всё, Александр. И этот стол со сладостями, и этот день. И Вы. И Ваши прекрасные слова. Можно я просто буду наслаждаться этим? Готова уйти в любой момент, но надеюсь на Ваше снисхождение.