Книга Анастасия, ты прекрасна!, страница 20 – Владимир Атомный

Красиво! Небо в безумных красках, снизу уже сумерки, а между стволов бьют мягкие лучи заходящего светила. Воздух свежий, ароматный, а мы весим и любуемся.

— Давай хоть поцелуемся, — проговорила Кошка.

— У меня рот нечищеный, — отмахнулся я.

— Грубиян! Держи жвачку.

Я принял пару подушечек и закинул в рот.

— Согласись, клёвый момент? — посмотрела на меня она и тут же снова обернулась к солнцу. — Так бы и висела. Не хочу обратно.

— Я же говорил, что понравится.

Она подёргалась, придвигаясь. Настойчиво обняла и положила на плечо голову.

— Очень, Саш.

Жвачка своё дело выполнила, я убрал её в кармашек на обвязке и отозвался на ласки. Целуется Кошка хорошо, умело. На прикосновения отзывчивая, нравом тоже удалась. Понятное дело, что сексом нам тут не заниматься, но добавить оттенок вожделения к моменту можно.

— Почему ты никогда не приходишь, когда зову? — хмуро смотрит она, уцепившись за майку на моей груди.

Я вздохнул.

— От тебя мокрой кошачьей шерстью воняет.

— Фу, придурок! — стукнула она. Отстранилась, помолчала, а потом её прорвало на смех.

— Ты хорошая девушка, — посмотрел я. — Не святая, но хорошая. Бросишь эти алкогольные забавы если, то вообще будет прекрасно. Тебе нормальный нужен парень. Или тут жить собралась, со мной?

— Бли-и-ин, вот ты нудный. Во-первых, я редко пью и не надо про «метко», — подняла она палец. — Во-вторых, можно же просто трахаться пока я тут.

— Даже собаки друг к другу привязываются, — проговорил я, провожая последний кусочек солнца. — А тут секс, близость, совместная работа. Начнётся херня под названием: «Быт».

— Ой, откуда ты знаешь⁈ — поморщилась она. — Все могут иногда встречаться для этого, а мы, типа, нет?

— Мы — это мы. Как правило, все эти рассказы — это ублюдочные комментарии из Сети. Ну да, ну да, — оборвал я её возмущение, — в жизни этих понторезов тоже хватает. Только если рассмотреть всю их мотивацию с точки зрения простейшей психологии, то каждый — это глубоко несчастный человек. Либо псих. Больной ублюдок, у которого вместо части мозга отвечающей за сострадание и эмпатию — пустое место. Так что, моя дорогая Кыса, я не только о своей жопе пекусь, но и тебя берегу. Влюбишься ещё, страдать будешь.

— Ой, нашёлся тут красавчик, — пихнула она меня, — ни в жизнь не влюблюсь.

— Вот и правильно! — погрозил я ей пальцем. — Но целуешься ты классно и в постели, наверняка, хороша.

— Да? — состроила она личико.

— Честное вожатовское, — приложил я руку к сердцу.

— Ну, раз так, то давай ещё поцелуемся…

Верёвочный парк вместе с лесом погрузился во тьму. После ужина я второй раз попытался найти Диляру — по некой причине её не оказалось даже в столовой. Зато девушки сказали, что ей нездоровится и лунная красавица у себя.

Прихватив еды, я направился к её домику. По пути закинул в память узелок, что надо заменить лампу в одном из фонарей — начала моргать. За все эти хлопоты Эконом мне неплохо приплачивает. Как человек, имеющий непосредственный опыт в подобном, он высоко оценивает мой вклад в лагерь. Можно даже сказать, что Кошка была не так уж далека от истины, что не к Эконому пошла, а ко мне, типа как к заму.

К первому узелку добавился второй, поменьше — дверь в домик начала скрипеть. Давно пора купить себе специальный ремень с кармашками и всегда при себе иметь набор инструментов первой необходимости.