Книга Предатель. Я не твоя, страница 77 – Элен Блио

Сейчас Шереметьев слаб, гораздо слабее Никиты, а тем более Владимира Мирзоева. Ему ничего не сделать с ними. Просто…

Просто я не хочу войны. Не хочу, чтобы мой сын стал разменной монетой.

Я хочу во всем разобраться.

Алёна жива. У неё есть ребёнок. Что это значит? Значит, ей как-то удалось обмануть отца? Как? Кто ей помогал? Знал ли Демьян о том, что Алёна сохранила беременность? Никита так уверенно тогда говорил об аборте. И Демьян, мне кажется, тоже говорил, или нет?

Это я почему-то плохо помню.

Зато хорошо помню злые глаза Шереметьева старшего. Его лицо. Его слова.

И свой страх.

И то, что Демьян пропал.

Что если он не предавал меня? Может отец обманом заставил его жениться?

Снова так много вопросов! Нам просто необходимо сесть за стол переговоров.

На многое нужно выяснить.

— Никита, зачем ты говорил Демьяну про нас? Зачем?

— Пусть знает, что ты под моей защитой.

— Он и так знает. Зачем было специально дразнить? Ты же видел, как он реагирует!

— Ревнует, да, просто в ярости. А кто ему доктор? Он сам виноват. Кинул тебя, оставил на съедение этому шакалу, своему папаше.

— Погоди, Никит, мне кажется, тут всё не просто. Я хочу разобраться.

— Разберемся. Пусть только скажет мне, где Алёнка и я с ним разберусь.

— Знаешь, о чём я подумала? Она ведь… она тоже может тебя ненавидеть.

— Почему?

— Ты женился на мне. Ты мой муж официально.

— Был.

— Да, но никто не знает, что был. И про то, что брак фиктивный тоже никто не догадывается.

— Алёна знала, что я её любил, что я бы не стал…

— Я тоже знала, что Демьян меня любит. А потом увидела фото с кольцами и свидетельство о браке. И я поверила, что он меня… что он меня предал.

— Так он и предал!

Головой качаю. Никита иногда такой тугодум! Впрочем, неважно. Всё равно я обожаю брата. Он — моё спасение.

Мы приезжаем домой, в дом Мирзоевых. Здесь, в Москве у нас с Никитой нет отдельного дома, вернее, у Ника есть квартира, но мы там не живём, с малышом мне удобнее у родителей. Тем более и отец, и Элина обожают моего Ромку. И Рома отвечает взаимностью.

Я счастлива, что у моего мальчика такие бабушка и дедушка.

Что будет, есть Демьян действительно решит его отобрать? Установить отцовство? Что потом?

Дома я первым делом купаю сына, потом кормлю. Мы с Никитой договорились, что расскажем обо всем отцу и матери вечером, когда Владимир вернётся из офиса. Но Элина видит моё состояние — у меня всё из рук валится.

— Что случилось, детка? Вы с Никитой повздорили?

— Нет. Всё хорошо.

— Не хорошо, я вижу. Не хочешь говорить?

— Я… мы с Никитой хотели рассказать, когда папа вернётся.

— Что-то серьёзное случилось? Ты же на кладбище была?

— Да, на кладбище. Случилось. Мы… — не могу не признаться ей, мне нужно сказать! — Я … я виделась с Демьяном Шереметьевым.

— О, Господи… он видел сына?

Элина сразу все понимает. Зрит в корень.

— Видел. Но… дело не только в этом.

— Что еще? Скажи, пожалуйста, я просто не выдержу до вечера.

— Демьян сказал, что у Никиты тоже есть сын.

— Что?

— Да. Он сказал нам, что его сестра, Алёна, родила сына. Вот так.

— Боже… это… это же чудо какое-то!

Глаза Элины наполняются слезами. Она подходит ближе, обнимает меня.

— Я так счастлива! У меня еще один внук!

— Да, только…

Только сможем ли мы когда-нибудь его увидеть? И на каких условиях? Я понимаю, что Элина думает о том же.