Книга Лучший крутой детектив, страница 248 – Александр Чернов, Константин Штепенко, Елена Блинова

Если рассматривать башню на строительном плане, хранящемся в музее, даже далекая от всего этого Коровина понимает, оба воздуховода ведут из подвального помещения на крышу, ну, или наоборот. Плану неведомо, а она знает, один из них перекрыт, практически под самой крышей. Коровина пока еще далека от мыслей о кладе, просто любопытно — зачем. И ведь находится ответ на этот вопрос. Не прямой, но находится, складывается постепенно.

Все чаще посещает Анастасия Федоровна необычную башню, уединяется там. И вот уже приказывает она под самой крышей оформить для себя кабинет для отдыха. Сюда приносят стол и секретер, тахту, шкуры медведей. Ах, да, да, что-то похожее видела она в Норшвайштенге. Выходит мило и уединенно. Здесь можно писать, отдыхать и в любой момент подняться наверх, вдохнуть полной грудью молодящую свежесть.

Одно плохо — башня холодна, она не предполагалась, как жилое помещение, она, скорее, декор ансамбля, его изюминка. Но управляющий получил приказ, значит, на изнанку вывернется, а волю госпожи исполнит. И вот уже каменщик перекрывает под крышей один из воздуховодов и выводит наверх вытяжку большой чугунной печи, которую трое мужиков с трудом доволокли на такую высоту по узкой лестнице.

Анастасия Федоровна пишет здесь стихи и письма. А Коровина читает ответ одной из ее респонденток, некоей Марии Лепие. Та с любопытством взглянула бы на «этот приют» и то, как «Анастази собственноручно подбрасывает поленья в огонь».

Внезапно остыла ли хозяйка к своему уголку, произошло ли что еще, неизвестно. Только ни печи, ни мебели в башне заведующая музеем никогда не видела. Может их вынесли слуги за ненадобностью, может растащили в безвременье. Но и воздуховодной решетки в стене тоже нет.

Зимой, в начале семнадцатого года Андрей пишет матери из Парижа. Он ждет ее летом, предлагает ей пожить в отеле «Ритз» пока не подберет себе постоянного жилья.

Но, увы, даже письма этого Анастасии Федоровне прочесть не довелось. Она не вернулась из поездки в Нижний Новгород на рождественское собрание благотворительного общества и открытие Нижегородского народного Университета, скончавшись в дороге девятнадцатого января от перитонита. Петр Шереметев пережил супругу всего на полтора месяца.

Андрей Шереметев на Родину не вернулся и во владение наследством не вступил.

Так получилось, что историю с кладом связывали с именем Петра Шереметева и искали применительно к тем местам, где любил бывать и проводил много времени именно этот человек.

Ирина Игоревна вдруг, для себя, как пазл причудливый сложила, поняла, что если и скрывает Юринский Замок тайну, то тайна эта принадлежит не Петру, но Анастасии Шереметевой. А может быть, и доверена последней ее любимой башне.

— Ирина-то наша сегодня совсем сама не своя, — говорила билетер и смотрительница музея.

— Все в облаках парит, — соглашалась пришедшая ей на смену ночная сторожиха.

— Нам парить, авось, некогда. После работы — дети, внуки, соленья, варенья. Негоже женщине одной жить.

— Тут уж, каждому свое.

К начальнице обе подчиненные относились с уважением, хоть и позволяли себе иногда обсудить ее по-доброму, за глаза.

Этим вечером Ирина Игоревна, гонимая неясными сомнениями, которые уже некоторое время мешали ей спокойно спать по ночам, отправилась в высокую башню дворца, по виду напоминающую шахматную ладью. С первого этажа вверх вела узенькая лестница, выводящая в просторное помещение под крышей.