Книга Лучший крутой детектив, страница 50 – Александр Чернов, Константин Штепенко, Елена Блинова

Документы пока не попросили, значит, можно и дальше играть роль полицейского. А то, что в дом приглашает войти, так это тоже неплохо. Беседовать на дороге по обе стороны калитки только привлекать внимание соседей. А мне их сторониться нужно, поскольку я нынче лицо вне закона и на меня объявлена охота всей московской полиции. Не ровен час, признает во мне беглого преступника и стукнет в ментам.

Калитка отворилась, я вошел во двор, закрыл ее на щеколду и следом за женщиной потопал к дому. Поднялись на веранду, затем по очереди вошли в дом, потом в гостиную. Здесь стоял диван, два кресла, журнальный столик, обеденный стол и вышедшая из моды мебельная стенка. Телевизор работал, у его экрана сидел мужчина лет шестидесяти, одетый в спортивный костюм. У него была окладистая бородка, сонные глаза, картошкой нос. На темени — плешь. Мужик явно скучал у телевизора, да это и неудивительно — по каналу «Культура» шел какой-то старый телеспектакль.

— Ой, забыла назваться, — вспомнила женщина. — Меня зовут Валентина Владимировна. А это мой муж Иван Александрович.

Я чуть поклонился мужику, пожал его руку и назвался:

— Игорь Степанович.

— Это сыщик из полиции, — почему-то тоном сплетницы представила меня Валентина Владимировна. — Хочет поговорить по поводу убийства Маши.

— Были же уже полицейские, — удивился мужчина.

— Да, знаете ли, дело такое, — чувствуя себя неловко в статусе полицейского, сказал я. — Каждый видит ситуацию по-своему. Возможно, опрашивающие вас ранее полицейские что-то упустили. А я могу заметить. Как говорится, у каждого свое видение.

— А вот я где-то вас видел, Игорь Степанович, — промолвил Иван Александрович и на его лбу собрались морщины, что свидетельствовало о работе его памяти. — А вот где никак вспомнить не могу.

«И, слава богу, — подумал я. — Вдруг вспомнишь, что видел меня в обществе Маши и тогда свяжешь мое знакомство с нею с убийством Горбуновой».

— Вы проходите, пожалуйста, садитесь, садитесь, — приглашая за стол, сказала Валентина Владимировна. — Я вас сейчас чаем напою. С вареньем да с печеньем.

— Нет, нет, Валентина Владимировна, — ответил я категоричным отказом. — Спасибо. Я очень тороплюсь, у меня всего лишь несколько минут свободного времени.

— Ну как знаете, — не стала настаивать женщина. Она села за обеденный стол, я — напротив нее.

Мужчина сделал тише звук телевизора, чтобы он не мешал нашему с Валентиной Владимировной разговору и, время от времени погладывая на меня, продолжил пялиться в экран.

— Да, жалко Машу, — с легкой грустью вновь запричитала хозяйка дома. — Хорошая была женщина, душевная. Мы с нею частенько разговаривали, иной раз вместе чай пили. Мы-то с мужем здесь в Елизарово живем. А дети в Москве. Как и Маша со своим мужем. Вот я за ее домом и приглядывала. Дом-то ведь ей в наследство от мамы достался. Она уж поди как лет десять назад умерла. Но Маша этот дом под дачу приспособила. А что здесь хорошо, покойно, во всяком случае, до убийства Маши было.

Грибы есть, ягоды.

— Это точно, — поддакнул я хозяйке дома. — А мы вот в полиции гадаем, за что Горбунову убили.

— И что же, ничего не нагадали, Игорь Степанович?

— Пока нет, — ответил я пригорюнившейся женщине.

— Тогда чем же я могу быть вам полезной?

— Кто знает, возможно, ваши показания как раз будут нам очень полезны, и с помощью них мы сумеем отыскать убийцу.