Книга Лучший крутой детектив, страница 77 – Александр Чернов, Константин Штепенко, Елена Блинова

— Его племянник у меня в батарее служил, — сказал Скворцов. — Замолвил словечко.

— А на перспективу, я нашел один очень интересный вариант, — продолжил Глушко. — Помнишь здание бывшей городской библиотеки на Симонова?

— То, которое уже несколько лет заколочено? Так что с ним?

— А то, что его хотели сносить, а оказалось — памятник архитектуры. Нельзя трогать. Никто его на баланс брать не хочет, ни город, ни область, ни Москва. А списывать — волокита на несколько лет. Вот я и подкатил в администрацию с предложеньицем. Мол, мы восстановим все своими силами и будем блюсти, а они нам аренду подпишут лет на двадцать.

— А где деньги на ремонт возьмем?

— Обижаешь, старик. Перед тобой ведь великий комбинатор юга России, можно сказать, Бендер новейшей истории! Я пощупал штаб округа. У них тоже есть статьи расхода на поддержание патриотического духа у молодежи и на прочую беллетристику. И там есть интерес к нашему проекту.

— И что, могут дать?

— Смотря сколько попросишь. Попросишь мало, даже не глянут, а вот если попросишь много, то очень даже могут!

— Логики не вижу.

— Наша страна алогична, поэтому и армия у нас непобедима, и мафия круче итальянской! Все дело в тех самых волшебных бумажках. Чем больше дадут, тем больше откат. Они не станут перехватывать по тысчонке там и сям. Глотают большими кусками, не подавившись. Берут до пятидесяти процентов. Идея наша им подходит, меня кое-кто знает по совместным делам, так что есть вполне реальные варианты.

Разговор перебила Танечка-официантка. Она поставила перед Денисом огромное блюдо, на котором еле помещались гора жареной картошки и гигантский эскалоп, украшенный листьями салата, порезанной звездочками редиской, помидорами и веточками зелени.

— Вот, Дэн, как просил, без крови, и вино, холодненькое! — Она ловко открыла бутылку и наполнила бокал Дениса золотистым вязким вином, источавшим тонкий виноградный запах.

— Ласточка ты моя! — Денис одной рукой обнял женщину за талию, а другой взял ее руку и поднес к губам для поцелуя. — Не дашь горемыке-сиротинушке сгинуть, голодной смертью помереть!

— Да уж, от голода ты точно не помрешь! Грудью выкормят! Матери-героини. Им только такого подкидыша и надо! — Воскликнул Толик, когда крутые бедра Танечки снова исполнили свое эротическое дефиле. — Ну, други, выпьем за успех нашего предприятия!

Разговор постепенно перешел на другие темы и вскоре превратился в нормальный мужской треп. Охота, женщины, футбол, снова женщины, рыбалка, правительство в отставку, депутатов на мыло, женщины… Денис добил свой эскалоп с картошкой и тяжело отвалился от стола. Сегодня он был молчалив, да и при живом Глушко за столом, нечего было и думать о том, чтобы вставить какое-то умное словцо. Он медленно обвел взглядом зал. Внимание его привлекли две женщины, сидевшие через столик от них. За едой он не заметил, когда они пришли. А посмотреть было на что. Это были две ухоженные породистые самки, брюнетка и блондинка, одетые дорого и со вкусом. Их жесты, мимика и даже движение губ в разговоре были отточено изящны, будто они каждый день подолгу репетировали перед зеркалом. Ели они как птички, будто клевали, кладя в рот маленькие кусочки и аккуратно пережевывали, то и дело поднося к губам бокалы с красным вином. Расслабленный после плотного ужина и пары бокалов вина, Денис несколько отвлекся от давешних событий и почти вернулся в обычное для него состояние охотника за слабым полом. Он, не отрывая глаз, смотрел на сладкую парочку, сравнивая обеих красоток, и никак не мог решить, кому отдать предпочтение. Через несколько минут чаша весов все-таки склонилась в сторону брюнетки. Она смотрелась как-то натуральнее, органичнее, а блондинка казалась ее ученицей, старающейся во всем подражать своей наставнице. Денис собрался с мыслями, и бросил в сторону брюнетки свой фирменный взгляд, обещающий, приглашающий, порабощающий, который срабатывал в девяти случаях из десяти. Он сам не знал, как это работает — этот взгляд начал вырабатываться у него инстинктивно еще в ранней юности, в ответ на так и липшие к нему откровенные взгляды женщин, отмечавших его не по годам развитую фигуру и мужественность.