Книга Лето первой любви, страница 7 – Саманта Джонс

— Тогда до завтра, — Марат поднялся и начал собираться. — Можем, завтра ещё и погулять, тут много интересных мест есть. Даже кафе одно.

— Круто, — без всякого восторга ответила я.

Мама позвонила ещё раз. Теперь её интересовало, как прошло занятие, много ли я поняла и вообще, что думаю о Марате.

— Согласись, хороший же парень, и родители у него такие солидные люди, — мама говорила почти без умолка. — Ты обязательно присмотрись. Воспитанный, из обеспеченной семьи. Что ещё нужно-то?

А я думала о том, что такие воспитанные мамины сыночки-корзиночки меня никогда не привлекали, а больше нравились загорелые, сильные парни, которые могли гонять на мотоцикле или чинить деревенские заборы. Но маме об этом знать, конечно же, не стоило.

Утром я только спустилась к завтраку, а Марат уже был там. Сидел и медленно пил чай. Под стулом уже был злополучный рюкзак со сборниками. Бабушка окинула меня внимательным взглядом и улыбнулась. Похоже, моё недовольство было слишком явным. Я села на стул напротив и начала есть.

— Сегодня снова русский? — спросила я, смотря на него тяжелым взглядом.

— Нет, посмотрим один вариант по истории и достаточно, — Марат допил чай и повернул ручку чашки так, чтобы рисунки на чашке и блюдце совпали.

— А потом? — не поняла я.

— Пойдём гулять. Лето же, — Марат улыбнулся, словно это и так было очевидно.

Я снова еле сдержала себя от саркастического замечания. То, что лето, это я хорошо знала, особенно сейчас, когда сидела здесь, вместо прогулок по набережной или у кремля.

После завтрака мы снова сели за сборники. Марат открыл самый первый вариант и протянул его мне.

История давалась в школе мне куда легче, чем другие предметы. Почему-то запоминать кучи дат, помнить хронологию правителей было куда проще, чем сидеть и писать километровые уравнения, раскрывая скобки, а потом следя за тем, как меняются знаки.

Марат, увидев, что я достаточно быстро прорешала вариант, довольно кивнул. Ошибок оказалось немного, и Марат бегло проверил.

— Тогда идём гулять, — Марат закрыл сборник.

На самом деле я ни разу не хотела идти куда-нибудь с Маратом. Когда я смотрела на него, одетого в голубую футболку и какие-то прямые брюки, у меня почти ныли зубы от раздражения. Он наверняка ещё и каждую футболку утром гладит.

Но сидеть в доме в жару было ещё хуже. Поэтому я быстро собралась и вышла на улицу.

Марат дошёл до калитки, открыл дверку и пропустил меня вперёд.

Деревня, в которой жила бабушка, была на самом деле большой, здесь даже была своя школа, большой парк и какие-то местные кафе. Но когда я приезжала к бабушке, то обычно никогда не уходила дальше двора. Визиты были короткие и их было слишком мало, чтобы изучать деревню, куда-то выбираться. Поэтому я шла послушно за Маратом.

— Я тут часто бываю, — говорил Марат, пока мы шли по длинной проселочной улице. — Иногда на всё лето.

— И местных хорошо знаешь? — спросила я.

— Нет. Почти никого, — быстро ответил Марат.

— А почему? — я удивлённо на него взглянула. — За всё лето ни с кем не сдружился?

— Нет, а зачем? — Марат внимательно на меня взглянул и, мягко взяв за руку, свернул на другую улицу. Руку он так и не убрал.

Я чувствовала себя неловко, ладонь начинала потеть, и чужая рука казалась особенно липкой.