Книга Статья о любви, страница 12 – Елена Анохина

Звяканье разбитой чашки заставило всех обернуться. В кофейне на секунду воцарилась тишина, нарушаемая только шипением кофемашины.

Алик стоял посреди всеобщего внимания, смотря на гигантское коричневое пятно на себе, чувствуя жгучий стыд и жар на своей коже. Он был абсолютно, беспросветно нелеп.

И тут он увидел, что Елена смотрит на него. Ее взгляд был не осуждающим, не насмешливым. В нем читалось легкое любопытство и… понимание? Нет, не может быть.

Она не стала отворачиваться или делать вид, что не заметила. Она спокойно подошла к стойке, взяла несколько бумажных салфеток из диспенсера и приблизилась к нему.

Алик замер, не в силах пошевелиться. Он чувствовал ее легкий, едва уловимый аромат — не духи, что-то свежее, цитрусовое. Он видел, как она смотрит на пятно с профессиональным, оценивающим взглядом реставратора, оценивающего масштаб катастрофы.

— Кажется, у вас небольшая авария, — произнесла она своим ровным, мелодичным голосом. Она протянула ему салфетки.

Алик машинально взял их, его пальцы едва слушались.

— Я… это… — он пытался что-то сказать, извиниться, пошутить, но язык был как деревянный.

Елена внимательно посмотрела на пятно, потом на его растерянное лицо, и в уголках ее губ заплясала та самая, едва уловимая, убийственная усмешка.

— Вам, я смотрю, пора не на кофе, а в химчистку, — сказала она абсолютно серьезно, но в ее глазах плескалось самое настоящее веселье. — Удачи в борьбе с последствиями.

И прежде, чем он успел найти в себе дар речи, она мягко отстранилась, повернулась к бариста и сказала своей обычной, деловой интонацией:

— Капучино на вынос, пожалуйста. И с собой стакан воды для этого джентльмена. Он, кажется, перебрал с кофеином.

Бариста, с трудом сдерживая хохот, кивнул.

Алик стоял с бумажными салфетками в руках, с огромным пятном на груди, и смотрел, как она спокойно оплачивает свой капучино, не глядя на него. Она получила свой стаканчик, кивнула ему на прощание — коротко, вежливо, без всякого интереса — и вышла из кофейни, оставив его одного в центре всеобщего внимания.

Он медленно опустился на стул, сжав в кулаке бесполезные салфетки. Бариста поднес ему стакан воды.

— Бесплатно, сэр. Вам правда нехорошо?

Алик взял стакан и залпом выпил воду. Она была холодной и горькой, как его поражение.

Он снова облажался. Он снова был посмешищем. Но на этот раз, сквозь жгучую волну стыда, он почувствовал что-то еще. Не злость. Не ярость. Нечто новое.

Он поймал себя на том, что вспоминает не свое унижение, а ее лицо. Ее голос. Ее фразу. «Вам, я смотрю, пора не на кофе, а в химчистку».

И вдруг, совершенно неожиданно для самого себя, он тихо хмыкнул.

Это же было… смешно. Чертовски смешно. Она его, матерого бандита, отправила в химчистку. Как какого-то несмышленого щенка.

Он поднял глаза и увидел свое отражение в стекле витрины — помятое, испачканное кофе, жалкое. И впервые за долгое время Алик усмехнулся своему отражению. Не злобно, а с горькой иронией.

Она была не просто красивой и недоступной. Она была остроумной. И это делало ее еще страшнее. И еще притягательнее.

Он достал телефон и набрал Гришу.

— Шеф? Как встреча? — тут же ответил тот.

— Никак, — хрипло сказал Алик. — Гриша, срочное дело.

— Слушаю, шеф. Кого найти? Кого прижать?

— Никого. Найди мне лучшую химчистку в городе. Срочно. И… — он запнулся. — И спроси, берут ли они кофе.