Книга Статья о любви, страница 17 – Елена Анохина

Он подошел к Елене, которая все еще стояла на том же месте, глядя на него. В ее глазах он надеялся увидеть облегчение. Может, даже благодарность. Наконец-то он поступил как он, и это сработало! Он защитил ее. Он устранил угрозу. Разве это не то, что должен делать мужчина?

Он остановился перед ней, ожидая.

Елена медленно перевела взгляд с него на вход в переулок, потом снова на него.

— И что, он будет дышать? — спокойно поинтересовалась она.

Алик смущенно хмыкнул.

— Кто? А, он… Да он уже, наверное, такси ловит. До дома. Доехать хочет. Срочно.

Она внимательно посмотрела на него. Ни страха, ни упрека, ни восхищения. Лишь холодный, аналитический интерес, словно она изучала редкий, но неприятный экземпляр.

— Любопытно, — произнесла она. — Вы потратили сколько? Секунд тридцать? На то, чтобы решить вопрос грубой силой. Самый примитивный из всех возможных способов.

Алик почувствовал, как почва уходит из-под ног. Опять. Снова не то.

— Я же… — он попытался найти оправдание. — Он тебе назойлил. Ты была не рада.

— Возможно, — согласилась она. — Но я совершеннолетняя и дееспособная женщина. Я сама в состоянии сказать «нет» и отойти в сторону. Или, в крайнем случае, позвать охрану офисного центра. Это цивилизованный способ. А то, что сделали вы, — это самоуправство. Статья 330 УК РФ, если вам интересно. Вы просто не смогли придумать ничего умнее, чем продемонстрировать мышцы. Как павиан на помойке.

От ее ровного, насмешливого тона его бросило в жар. «Павиан на помойке». Казалось, она всегда находит самые точные и самые обидные слова.

— Я хотел помочь, — пробормотал он, чувствуя себя вдруг глупым и маленьким.

— Вы хотели самоутвердиться, — безжалостно поправила она. — За мой счет. И за его. Это эгоистично и примитивно.

Она посмотрела на него с легким сожалением, как смотрят на нерадивого ученика, который снова провалил тест.

— Знаете, Альберт, — произнесла она его имя впервые, и оно прозвучало у нее как приговор. — Сначала цветы, как для проститутки. Потом кофейный потоп. Теперь мордобой. Вы словно пытаетесь пробить бетонную стену лбом. И каждый раз удивляетесь, что бетон прочнее лба. Подумайте об этом.

С этими словами она повернулась и пошла к стоящему такси, которое как раз подъехало к тротуару. Она села в машину и уехала, не оглянувшись ни разу.

Алик остался стоять один на опустевшем тротуаре. Рядом валялся поверженный букет с лилиями, кто-то уже прошелся по нему ногой. Воздух пах бензином и ее словами. «Павиан на помойке». «Статья 330». «Примитивно».

Он посмотрел на свои руки. Большие, сильные, с оббитыми костяшками. Руки, которые умели делать только одно — ломать и заставлять. Они были бесполезны здесь. Более того, они вредили.

Он поднял взгляд на небо, где зажигались первые звезды. Впервые за долгие годы он почувствовал себя не сильным и грозным, а бесконечно глупым и беспомощным. Она была права. Он — павиан. С мощными клыками, но безмозглый, пытающийся решить сложнейшую в мире задачу единственным известным ему способом.

Он не самоутверждался. Он проваливался. Все глубже и глубже. И самое ужасное было то, что он не видел другого пути. Он не знал, как быть иным.

Ступив ногой в букет, он медленно побрел к своей машине, где его ждал Гриша. Он не видел, как из переулка, придерживаясь за щеку, выполз тот самый Игорь и, озираясь по сторонам, пулей бросился к своему седану.