Книга Стирая запреты, страница 19 – Кристина Майер

— Мирон напугал меня, подкрался незаметно сзади, — внутри меня всю передернуло от отвращения к этому человеку. До сих пор я ощущала на коже прикосновение его рук. Хотелось смыть с себя запах его тела, сорвать и сжечь свою одежду, потому что ееёкасалась его возбужденная плоть.

Пробормотав что-то нечленораздельное и выругавшись под нос, Мирон ушел, оставляя нас с мамой наедине. Он выиграл очередной поединок, может быть спокоен.

Отвернувшись к раковине, я принялась собирать осколки. Сказались нервозность и резкость в движениях, два осколка достаточно глубоко впились в ладонь.

— Давай я, — мама перехватила мою руку, видя, что я закапала полы и раковину кровью. Она говорила мягко, но после сегодняшней ссоры мне сложно было делать вид, что у нас всё хорошо. — Присядь, сейчас обработаю тебе порезы, — кивнув на стул, встала на носочки и потянулась за аптечкой.

— Я сама, — забирая у неё перевязочный материал и перекись.

— Есения, что с тобой происходит? — миролюбиво пыталась говорить мама, убирая осколки из раковины. — Не хочешь рассказать, где ты работаешь? — в ее голосе я слышала тревогу, хотя она и пыталась её маскировать мягкими нотами.

— Я не хочу разговаривать, — отрезала я. Зачем что-то говорить, если она все равно поверит Мирону?

Полив перекисью раны, я заклеила порезы лейкопластырем. Отмыв раковину, мама повернулась, сложила руки на груди и наблюдала за моими действиями.

— Что с тобой происходит, Есения? — спросила она, когда я поднялась из-за стола.

— Мам, я выпью воды и пойду спать….

Вчера она меня отпустила, но сегодня с утра решила предпринять вторую попытку.

— Мирон хотел извиниться, что напугал тебя вчера, — берет мои руки в свои, несильно сжимает.

— Не надо передо мной извиняться, — выходит агрессивнее, чем я хотела. Меня просто выворачивает от его лицемерия.

— Я тоже считаю, что Мирон не должен извиняться. Если извиняться по каждой мелочи, вы никогда не станете близки…

— Мама, ты на работу опоздаешь, — перебивая ее, демонстративно смотрю время на экране телефона.

— Ты даже слушать меня не хочешь, — обидевшись, отпускает мои руки. — Есения, ты ревнуешь меня к мужу? Считаешь, что я не заслужила немного счастья? — с претензией. Поднимается со стула, убирает его обратно к столу.

— Мама, я не ревную. Я не хочу мешать твоему счастью, — получается не очень искренне, потому что я не верю, что такой человек способен сделать кого-то счастливым. — Поэтому съеду при первой возможности.

— У тебя мужчина появился? — подозрительно смотрит на меня.

— Нет, мам, — твердо. Несколько секунд молчания, в течение которых меня сканируют — и вроде как верят.

— Ты знаешь, сколько стоит снять квартиру? А расходы на еду? На коммунальные услуги?... — начинает мама перечислять все траты. — На зарплату фельдшера ты вряд ли сможешь жить самостоятельно. Потерпи немного, как только Мирон приобретет свое жилье, съедем мы.

С трудом верится, что отчим поспешит с приобретением жилья. А терпеть его дольше нескольких недель не в моих силах.

— Мам, мне и комнаты в коммуналке будет достаточно.

Из прихожей Мирон зовет маму, напоминает, что она опаздывает.

— Никаких коммуналок, — категорично, отмахиваясь рукой. — Мы ещё об этом поговорим, и ты расскажешь мне все о своей работе, — строгий тон смягчает улыбкой.