Книга Стирая запреты, страница 40 – Кристина Майер

Приближаясь к корпусу, торможу в тени деревьев. Бью по карманам в поисках пачки сигарет. Давно бросил, но иногда срывает. Сейчас бы закурил. Нужно вернуть голове холодный контроль, подавить все эмоции. Она наверняка своими захлебывается, мои чувствовать не должна.

Сигареты можно попросить у парней, тут сто метров до КПП. Осмотрев себя, принимаю решение, что остывать буду под холодным душем. Заодно смою с себя пот и пыль этого дня.

Подавив желание сразу пойти в медблок, поднимаюсь к себе. Скидываю грязную одежду на диван. Босиком в душ. Упираясь в стеклянные стенки кабинки ладонями, подставляю спину и голову под холодные струи. Тело остывает, а вместе с ним и моя ярость. Как надолго меня хватит, не знаю. Все будет зависеть от того, что я увижу и что пойму.

Надев на себя чистую футболку и штаны, спускаюсь в медблок. Паша просил не ругать сильно, я и не собирался. Просто так не стала бы она сбегать в ночь и нестись на базу. У Игоря открыта дверь, док стоит у окна и курит. Вхожу в кабинет, ищу взглядом Есению. Док видит меня в отражении окна, поворачивает голову.

— Она в процедурной, — выбрасывая окурок в окно, произносит он.

— Игорь, окурки собери во дворе и выброси в урну, — я не срываюсь на нем, просто терпеть не могу свинства, которое люди устраивают вокруг себя.

— Извини, задумался.

Оставив его наедине со своими мыслями, иду в процедурную. Тихонько толкаю дверь. Свернувшись калачиком, Есения лежит на кушетке, на ногах бахилы, ладони под щекой, на щеках невысохшие дорожки слез, плакала и так уснула.

И вот как мне тебя допрашивать?

Запрещая ярости расползаться по венам, делаю глубокий вдох. Ещё один. Зря стоял под холодной водой? Получилось закамуфлировать и спрятать эмоции за внешней стеной спокойствия. Подхожу к кушетке. Надо будить, нечего ей здесь спать. В любой момент может кто-то заглянуть. Всхлипывает во сне, а меня опять волной гнева накрывает, легкие разъедает, не получается втолкнуть в себя воздух.

Еся.… девочка моя красивая….

Что у тебя случилось?...

Кто обидел?...

Не расскажешь ведь… а я всё равно узнаю.…

Пздц тому, кто тебя обидел!

Позволяю себе полюбоваться на неё, но как только изображения в голове становятся порочными, а член в штанах выразительно вырисовывается, торможу себя и трогаю её аккуратно за локоть. Если бы знал, что не проснется, отнёс бы к себе на руках.

— Еся, просыпайся, — голос проседает, но она спросонья не улавливает. Распахивает свои волшебные глаза, в которых я тону как пацан, пугается.

— Аслан Зафарович, вы меня ругать будете? — первое, о чем спрашивает.

«Целовать», — вертится на языке, но ей это не обязательно слышать.

— Я Игорю Николаевичу приехала помочь.… — садится на кушетке, выпрямляется, а меня топит в незнакомых ранее эмоциях. Хочется спрятать ото всех, чтобы ее хрупкость и нежность никто не посмел растоптать.

— Завтра обязательно поможешь, а сейчас мы идём спать, — добавляю взгляду и голосу строгости.

— Я не хочу спать, — оправдываясь, усердно мотает головой. — Я только на минутку прилегла, сама не поняла, как уснула.

— Поднимешься ко мне, там ещё раз приляжешь на минутку и уснешь, — категорично. — Организм не простит тебе насилия над ним.

— К вам? — испуганно хлопает глазами. Из всего сказанного она только это уловила?