Книга Стирая запреты, страница 67 – Кристина Майер

А! Вспомнила!

— Я привыкла. Всю практику проспала на такой вот кушетке, — информирую Аслана.

— Еся, на кушетке ты спать не будешь. Придется смириться с заботой и гиперопекой, — подхватывает меня на руки, будто я ничего не вешу, несет наверх. Я не сопротивляюсь, не возмущаюсь, в его объятиях хорошо, а ещё можно уткнуться в голую грудь носом и бессовестно дышать им.

— В этом тебе удобно будет спать? — спрашивает он, уложив меня на расправленную постель.

— Нормально, — отвечаю я. Аслан подходит к шкафу, достает футболку и подходит с ней ко мне.

— Помочь переодеться? — протягивая мне одежду.

— Я справлюсь, — забрав футболку, жду, что Аслан выйдет, а он остается….

Есения

— Сеня, завтра днем я не смогу поставить Мирону укол, — как только я сажусь за стол, мама заводит разговор при своем муже. — Мне нужно быть на работе. Ты ведь завтра выходная, — утверждает она. У меня портится аппетит от одной мысли, что придется прикоснуться к Мирону. Благо мне не придется этого делать.

— Мама, я завтра работаю. Как и послезавтра, и послепослезавтра…. — мама хмурится, переводит взгляд на Мирона.

— А я что говорил? — дернув ртом, тут же переходит в нападение отчим. — Продолжай закрывать глаза на её поведение, — откидывая ложку и мамину руку со своей руки, когда она пытается удержать его за общим столом. Схватив костыли, он сваливает из кухни.

Конечно, в этом виновата я. Получаю осуждающий взгляд и сурово поджатые губы.

— У тебя выходных вообще нет? — заводится мама. — Что это за работа такая? Ночами тебя из дома забирают на дорогих машинах. Прямо к подъезду подъезжают! Сутками пропадаешь где-то, выходных не дают.… — выдерживает паузу в ожидании, что я начну оправдываться.

— Выходные будут, когда уедут командировочные, но, если мне позволят, я буду каждый день ходить на работу, — спокойным ровным тоном заявляю я, опуская ложку в тарелку с супом.

— И что это значит? — выговаривает слова сквозь зубы.

Дую на ложку с супом, пробую. Аппетита нет, есть я не хочу, меня заставили принять участие в семейном ужине, но ем я специально, мне нужна эта пауза, чтобы спрятать эмоции. Чем громче я кричу, тем больше убеждаю их в их собственной правоте.

— Во-первых, мне нужны деньги, чтобы съехать отсюда. Я уже говорила, что хочу жить отдельно. Тем более квартиру, как я понимаю, ты собираешься продать, — произношу я, отодвинув тарелку.

— Собираюсь! — с вызовом, но при этом отводит глаза в сторону. Неужели уже оформили сделку? Или нашли покупателя?

— Ну вот, а жить мне где-то нужно, — пожимая плечами. Я замечаю, как мое спокойствие злит маму.

— А что, твои работодатели не предоставляют жилье? — с вывозом, желая меня сильнее оскорбить. — Последнее время от тебя одни лишь разочарования, — ее слова задевают, причиняют боль, но я нарастила броню, поэтому почти умеючи прячу истинные эмоции.

— Тогда я пойду, чтобы тебя не разочаровывать, — отодвигая стул, встаю из-за стола.

— А во-вторых? — с вызовом спрашивает мама, складывая руки под грудью. Мне нужно несколько секунд, чтобы вспомнить, о чем мы говорили минуту назад.

— А во-вторых.… А во-вторых, я не хочу находиться рядом с твоим мужем, — выдаю я.

— Что это значит? — настораживается мама.

— Задай этот вопрос себе. Почему твоя дочь предпочитает ночевать на работе и не находиться дома. Но ты можешь продолжать закрывать на все глаза, — устало произношу. Направляюсь в свою комнату, забрав сумку и телефон, накидываю на плечи толстовку и ухожу из дома, игнорируя окрик мамы.