Книга Экзамен на прочность, страница 30 – Елена Анохина

Между ними больше не было чистой ненависти.

Было что-то опасное.

Что-то, что могло разрушить их обоих.

Или спасти.

Луна скрылась за тучами, когда она вышла из особняка. Где-то вдали завыл ветер, предвещая бурю.

Но теперь она была готова ее встретить.

Рощин ждал её у здания с серыми колоннами.

— Ты уверена? — спросил он, глядя на тяжёлую сумку в её руках.

— Да.

Они вошли вместе.

Через три часа документы уже лежали на столе у следователя по особо важным делам. Его лицо постепенно бледнело по мере того, как он листал страницы.

— Это… взрывчатка, — пробормотал он.

— Взрывайте, — тихо сказала Настя.

Офис Демидова

Кабинет, который еще вчера был символом абсолютной власти, теперь напоминал разгромленное логово.

Здесь пахло дорогим кожаным креслом, сигарным дымом и... страхом.

На полу лежал разбитый монитор — его экран треснул звездой, как судьба Демидовых. Осколки хрустального графина (подарок губернатора три года назад) сверкали на персидском ковре, впитывая капли виски.

Аркадий Петрович Демидов, всегда безупречный в своем трехтысячном костюме, сейчас напоминал загнанного кабана.

Его мир рушился. И он знал — обратного пути нет.

Галстук болтался расстегнутым. Жилы на шее набухли. Глаза...

Глаза горели не просто гневом.

Безумием обреченного.

— Это ты во всём виноват!

Голос сорвался на хрип. Он бросился к Марку, сбивая со стола бронзовую статуэтку Фемиды (ирония), и вцепился в воротник его рубашки.

Тот самый воротник, который Настя когда-то поправляла с презрением.

— Ты привёл её в нашу жизнь! Ты не смог сломать её!

Слюна брызнула на лицо Марка.

Он не отстранился.

Марк стоял, чувствуя, как пальцы отца впиваются в его шею.

"Как странно... Он дрожит".

Всего неделю назад этот кабинет был его крепостью. Здесь он пил коньяк с министрами. Здесь Пашка смеялся над его шутками. Здесь отец называл его "наследником".

Теперь...

— Я пытался, — сказал Марк.

Голос звучал чужим.

Спокойным.

— Пытался?!

Костяшки отца (перстень с фамильным гербом) врезались в скулу.

Боль. Острая. Яркая. Освобождающая.

Кровь брызнула на белоснежную рубашку. Марк покачнулся, но не упал.

Он поднял голову и увидел... страх в глазах отца.

— Она просто хотела правды, — прошептал Марк.

— Правды?!

Аркадий рванулся к столу с неожиданной для его возраста ловкостью. Его пальцы, привыкшие подписывать миллионные контракты, теперь судорожно рылись в ящике красного дерева. Металлический лязг. Знакомый черный "Вальтер" лег в его ладонь, как старая любовница — холодная, надежная, смертоносная.

Тот самый пистолет. Тот самый, что двадцать лет назад "успокоил" болтливого юриста Королева и его надоедливую жену. Теперь очередь сына.

— Ты больше не мой сын! — голос Аркадия звучал хрипло, как скрип ржавых качелей на заброшенной даче их семьи.

Грохот разорвал воздух, как молния тишину. Звуковая волна ударила по барабанным перепонкам, заставив на мгновение оглохнуть. В ушах зазвенело, будто кто-то ударил в хрустальный бокал.

Марк стоял, не понимая. Сначала только запах — едкий, горьковатый, знакомый по охотничьим вылазкам детства. Порох. Потом — жгучая полоса на левом плече, будто кто-то провел раскаленным ножом по коже.

"Странно... Не так больно, как я думал", — промелькнуло в голове. В кино всегда кричат, падают. А он просто стоял, наблюдая, как алая жидкость просачивается сквозь рубашку. Теплая. Липкая. Настоящая. Не как та искусственная кровь из школьных спектаклей.