Книга Анисья, страница 70 – Аксинья Карпова

— Такие как Артем?

— Почему сразу Артем? — вопрос парня меня смутил.

— Тебе нравится Артем?

Я замерла. Что сказать? Правду? Да. Но что на самом деле я чувствую к Артему? Нравится ли он мне? После недолгой паузы я все же ответила:

— Нет, мне не нравится Артем. А все это я говорила из вредности.

— Понятно, — улыбнулся Елисей. Кажется, он сделал это с облегчением. — Ну да, ты вредная, даже очень.

— Чего?! — от возмущения я даже вскочила со скамейки.

— Ну вот, такой момент был, — покачал головой парень, — я ведь хотел тебя поцеловать.

— Ребятки, идемте чай пить, — из дома послышался голос Светланы. — К счастью, дети не успели съесть все конфеты.

Елисей направился к входной двери, и я последовала за ним. Ну что же, нас прервали, но к этому разговору все же стоит вернутся позже.

В столовой нас ждали Светлана и Марта Петровна. Галина Петровна же присутствовать отказалась.

Чаепитиие проходило весело, за разговорами время шло незаметно. Дело близилось к вечеру, а это означало, что нам пора собираться домой. Светлана предложила остаться с ночевкой, на что мы с Елисеем поблагодарили женщину, но сообщили, что вынуждены отказаться. Все-таки завтра приезжают гости, да и неудобно как-то. А вот Марта Петровна, кажется, хотела остаться.

— Светочка, я бы с радостью, тем более, мне и до дома добираться далеко.

— Марта Петровна, мы можем Вас довезти куда нужно, если вдруг что, — напомнил ей Елисей.

— Да, конечно, — кивнула женщина, — спасибо большое. Но я бы лучше осталась, однако Галя…

— Я надеюсь, что мама остынет, — вздохнула Светлана.

— Остыну? Как интересно вы тут выставляете меня в дурном свете. Этакая женщина, испортившая всем жизнь. А обо мне кто-нибудь подумал хоть раз? — произнесла Галина Петровна, неожиданно появившись в столовой.

— Мама…

— Что- мама? Только и слышу, как вы тут все рады воссоединению и как сетуете, что я такая — сякая увезла детей и скрылась неизвестно где! А о том, что я страдала хоть кто-то подумал? О том, что я Колю не любила хоть кто-то думал? Да я всю жизнь должна была жить для кого-то! Всегда для кого-то и никогда для себя! С раннего детства мне внушали, что я старшая, должна заботиться о сестрах, всегда должна! Когда Нина умерла, меня все вокруг винили, меня! А мне было-то одиннадцать лет, как Дениске сейчас! Много ли понимают в таком возрасте? Но я же старшая! Да, время другое было, и дети осознаннее были, чем сейчас. Без этих всяких телефоном с интернетами! Но не доглядела я, книжкой зачиталась, не увидела, что Ниночка, малышка совсем, на балкон полезла. Да, я должна была за всеми сестрами следить, и за тобой, Марта, и за Ниной! Но ты-то постарше Ниночки была, а она малышка совсем, три годика ребенку было. Как она через перила балкона перелезла? Как она упала? Меня всю жизнь гложет то, что я не уследила и то, что я не хочу быть виновной в ее смерти. А когда родителей не стало, Марта, мне нужно было быть взрослой. Быть настоящей старшей сестрой, которая не имеет права потерять еще одну сестру. Хоть ты не была уже ребенком тогда, школу заканчивала. Но все равно ты всегда была как будто в своем мире и не видела ни опасностей, ни сложностей. А я не знала, что делать, Марта, не знала. Мне нужна была поддержка, но поддержать меня было некому! Тут Коля появился — работящий, непьющий, умный, подающий надежды инженер. Да, я бы дура была, если бы его упустила. Он стал мне поддержкой, опорой, и я до сих пор благодарна ему за это. Но я его не любила. Как мужа — точно нет. Но мне пришлось изо дня в день внушать себе, что он моя любовь, что так у всех. Хотя мне до одури хотелось ощутить, что же такое настоящая любовь. И вот я на работе встречаю Ивана. Он чуть моложе, такой балагур, с ним так легко. Но я ведь замужем. Пусть и жить с Колей мне опостылело вконец. Но уйти нельзя, позор — заклюют. Тогда-то мы с Ванечкой и решили, что сбежим. Я к тебе, Марта, за поддержкой пришла, а ты меня только обругала. И как я могла тебе потом доверять? Я написала записку Коле, забрала детей и уехала. Да, может неправильно детей от отца отнимать. Но что я могла, что? Как мне надоело тогда, что вся моя жизнь — это попытка поступать правильно. Я жалела, что столько лет потратила на тебя. На то, чтобы тебе было хорошо. Я не жила, я существовала. И те несколько лет с Ванечкой были для меня счастьем. Настоящей жизнью. А потом его не стало. Болезнь очень быстро забрала его у меня. Я осталась в деревне с двумя детьми совершенно одна. И больше никого в моей жизни не было, никакой поддержки.