Книга После развода. Медовый босс для пышки, страница 23 – Светлана Синицына

— О том, что этот Роман Медведев хочет воспользоваться тобой, твоими талантами! – всплёскивает руками мама. – Он же нарочно влюбил тебя в себя, чтобы ты никуда от него не делась.

— Мам, – у меня перехватывает дыхание, по затылку растекается холод, – я не понимаю, что ты хочешь мне сказать.

— Он тебя не любит! – мама упирает руки в бока.

— А кто меня любит? – усмехаюсь. – Миша?

— Да!

Резко оборачиваюсь.

Потому что это сказала не мама…

Пелагея

В дверном проёме кухни стоит Миша.

Я не видела бывшего мужа с того самого момента, как он притащился в блинную, и сразу замечаю то, что ещё два месяца назад можно было списать на… что угодно.

Миша теряет волосы – теперь я чётко вижу залысины. Под глазами у него набрякли мешки, а сам он словно высох и скукожился. Да ещё надел явно несвежую рубашку и пытается заглушить запах пота вонючей репликой «ДольчеГаббана».

Видимо, жизнь Микки с Натали кажется идеальной только через фильтры.

— А ты что здесь делаешь? – наклоняю голову. – Наташа не заревнует?

Миша стискивает челюсти и отводит взгляд. Чешет в затылке и произносит:

— Пончик, ты… прости меня!

— Что? – переспрашиваю скривившись. – Ты просишь у меня прощения?

— Да, – Миша поднимает на меня взгляд покрасневших глаз. – Я… я всё понял. Натали никогда меня не любила. Ей нужны были только мои деньги.

— И как ты это понял? – усмехаюсь. – Нет, мне правда интересно! Ты же купил квартиру в «Альфе», ждёшь ребёнка…

— Натали обманула меня, – отрывисто произносит Миша. – Никакого ребёнка нет.

Значит, Рома был прав.

— Она тебя обманула? – уточняю. – И у неё случился «выкидыш»?

— Да, – вздыхает. – А потом… потом я узнал, что стройка «Альфы» заморожена. У застройщика нет денег. Я попал. Конкретно попал.

— Это грустно, – киваю. – Но ты можешь заработать ещё, у тебя есть «Самый вкусный день».

— Натали… я доверился ей, – отзывается Миша. – Думал, она знает, что делает. А в итоге от нас стали уходить клиенты, сотрудники, оставшимся нечем платить… Натали ушла. Я на грани. Только ты можешь меня спасти.

Миша смотрит на меня жалобными глазами, а я… смеюсь.

Запрокидываю голову и хохочу до слёз.

— Пелагея! – возмущается мама. – У человека горе, а ты ржёшь как лошадь. Совести у тебя нет!

— У меня нет совести? – поворачиваюсь к маме. – Это у меня-то нет совести? А я запомню тебе, мама: это Миша выставил меня из дома. Это он затянул суды. Это он изменил мне с моей институтской подругой. Он опозорил меня, выложив видео, из-за которого я сидела без работы полгода…

— Пончик, – зовёт Миша. – Я… погорячился. Был неправ. Натали меня… с ума свела.

— Нет, – качаю головой. – С ней ты просто показал своё истинное лицо. И знаешь, Шмелёв, я этому рада! Потому что я, оказывается, десять лет прожила с приспособленцем и козлом! Ты – пустышка. Никто. Весь твой ресторан держался на мне. А теперь… забирай его! Банкроться. Мне чужого не надо.

Мишу перекашивает. Наверное, он надеялся, что я вернусь к нему, стоит меня пальцем поманить.

Нет, дорогой бывший муж, не на ту напал!

Я больше не та удобная Пелагея, которой была восемь месяцев назад. Ты сам сделал меня такой, какая я есть сейчас.

— Издеваешься, – выдавливает Миша. – Да, я заслужил! Но, Пончик, я всё понял. Я изменился…

— Нет, – качаю головой. – Ты всё тот же. Хотя бы потому что называешь меня Пончиком.