Книга Рыжая для палеонтолога, страница 47 – Светлана Синицына

Бить посуду и звать цыган никто не хотел. И Женя, и Рита уже давно вышли из восторженного возраста, когда хочется хвастаться перед друзьями шикарными кринолинами и лентами, купленными за родительские деньги. Поэтому свадьба была предельно скромной, но со вкусом. Присутствовали только самые близкие: мать Жени, родители Риты, Вадик Ильинский, Антон и Катюшка Жемчугова.

— Отдаю в надёжные руки, ― важно произнёс Алексей Громов ― суровый, мощного вида низкорослый мужчина, на которого Маргарита была удивительно похожа. ― Но ты, Евгений, Ритку-то не обижай, ― он усмехнулся. ― И ты, дочка, мужа не сильно трогай. Я тебя знаю. ― В его глазах стального цвета плясала плохо скрываемая гордость. Он явно радовался за дочь.

— Мы постараемся, пап, ― Рита безмятежно улыбалась.

Для свадьбы она выбрала синее платье из лёгкой, но красивой блестящей ткани и жемчужные бусы. Маленькая, свежая и круглая ― Маргарита светилась мягким внутренним светом. На безымянном пальце левой руки у неё красовалось ещё одно кольцо: тяжёлый серебряный монстр с каплевидным сапфиром ― фамильная драгоценность Ковалевских, родственников Риты по материнской линии. Кольцо по какой-то хитрой традиции передавалось женщинам этой семьи в день их свадьбы.

Гости выпили с молодожёнами шампанского и разъехались, а Женя и Рита остались вдвоём, как и хотели. Фотоаппарата на штативе и портативного холодильника, полного шампанского для Жени и сока для Риты, а также разнообразной еды должно было хватить им на целый день.

Они давно хотели вырваться из города, поехать на крутой берег реки, где росли клёны и стояли скамейки, подышать свежим чистым воздухом, полным ароматов свежей травы и отцветающих белых и розовых яблонь.

— Не жалеешь? ― В карих глазах Маргариты отражались солнечные лучи, делавшие их светлее и ярче.

— О чём? ― Женя оторвался от фотоаппарата и посмотрел на… жену.

— О том, что женился и скоро станешь отцом? ― Рита зарылась ладонями в его волосы, коснувшись кончиками пальцев скулы. ― Нам ведь не двадцать лет.

— Именно поэтому и не жалею. Всё мы успеем, Рита, всё. ― Он привлёк к себе Маргариту, провёл ладонью по её плечам и спине, очертил округлый живот, чуть задержавшись на нём.

Трогать живот Риты было приятно и интересно. Женя годами копался в прошлом, теперь настал момент прикоснуться к будущему.

— Рита, ― произнёс Женя. Ему перестало хватать воздуха. ― Спой, пожалуйста, ту песню, которую ты пела утром в душе после защиты Антона.

— «Поверь»? ― Рита провела рукой по волосам, заправляя за ухо длинную рыжую прядь. Ломкость волос прошла, сейчас локоны наливались цветом и густотой. Женя знал, что после родов волосы отомстят за красоту, но сейчас только любовался золотым солнечным сиянием. ― Хорошо, ― она вздохнула и, устремив взгляд на светло-зелёные кроны клёнов, запела:

— Мне бы спать бы и спать на вороньем крыле, когда чёрные гладкие перья щекочут плечо, ― Маргарита сделала короткую, как вздох, паузу и продолжила: ― Лепестки темноты холодеют в золе, а к полуночи будет от полной луны горячо.

Её голос обволакивал, а шелестевшие над головой резные листья двигались точно в такт мелодии.

— Невозможно в себе хранить этот яд, так открой же в ночи виноградную драконью кровь!

И то верно: слишком много яда ― одиночества, горечи, ехидства ― хранил в себе Женя на протяжении жизни. Пришла пора избавиться от него, глотнув драконьей крови.