Книга Принц ночной крови, страница 12 – Молли Чан

Я не могла забыть о том, что видела в страшных снах. Изуродованные тела, скорчившиеся на земле подле развалин домов. Огненные шары, летящие через городские стены, пылающие руины, голодные и отчаянные жители, вынужденные сдаться захватчикам. Казалось, я ощущала сам запах горящей плоти, и он не оставлял меня даже после пробуждения.

Понимают ли избалованные наследники, что за каждый сантиметр захваченных земель платят высокую цену бесчисленные сироты и вдовы? Что родители в слезах хоронят своих детей? 白发送黑发. Седовласые хоронят темноволосых. Самое страшное наказание.

И чем больше наша армия, тем сложнее всех прокормить, выплатить всем жалованье.

Знают ли дети аристократов о том, откуда берутся деньги?

Из налогов. Вечно растущих налогов. Навязанных и так уже нуждающимся жителям захваченных городов.

Большинство об этом даже не задумывается, но меня звезды и судьба каждую ночь терзают картинами страшной реальности.

На северном ветру, высоко за спиной Сивана, развевается флаг империи. Раньше на красной ткани вышивали золотого дракона. После того как прозвучало мое пророчество, император приказал добавить багрового феникса, различимого лишь в те минуты, когда на него падает свет. Он напоминал о том, что сами небеса предсказали принцу Ронг стать императором всего континента, поскольку именно он обручен с девушкой под меткой феникса.

Ронг поднимал свой флаг и развязывал войны от моего имени, но разве за ними был слышен мой голос? Разве меня спрашивали о том, чего хочу я?

— Как же им повезло, что мы – новые хранители их земель, – продолжался тем временем разговор.

— Народ Фулина должен благодарить судьбу за то, что это мы взяли их под свое крыло, а не одна из тех южных династий, что относились к нам, северянам, с ненавистью и предубеждением…

— Отец говорил, что южные династии относились к нам хуже, чем к собакам, а потом, когда империя Ронг расцвела, она освободила нас…

— Кстати, о проклятых южанах. Где принц Лан?

— Неважно себя чувствует, – прозвучал голос по правую руку от Сивана.

Мы сидели напротив друг друга, и нас разделял ряд костровых чаш. Ву Цайкунь всегда занимал почетное место, так же как его отец всегда сидел справа от императора. Пожалуй, Цайкунь был самым доверенным приближенным Сивана и одним из немногих придворных, которые старательно меня избегали. Несколько лет назад я попыталась его поцеловать в стремлении отдать первый поцелуй кому-либо, кроме предписанного мне жениха, и с тех пор Цайкунь боялся меня как огня. Поначалу я даже наслаждалась тем, что вызываю столь сильный страх, но мое самодовольство резко сошло на нет, когда я осознала: боится он лишь того, что Сиван об этом узнает.

— Принц Сиван, вы отменили его приглашение на пир из-за того, что он подстрелил вашего оленя? – протянул пьяный голос.

— Не из-за оленя, а потому что Лан Есюэ слегка засмотрелся на принцессу Фэй, – поправил его кто-то другой.

Все расхохотались, а я поморщилась.

— Лан Есюэ вызвал у леди Фэй улыбку, а в последний раз, когда она улыбалась из-за другого юноши, Сиван изгнал всю его семью в какую-то глушь, в деревню на дальнем севере.

Я отложила палочки. Свечи догорели уже до половины, и я вытерпела достаточно.

— Фэй? – позвал Сиван.

Я замерла и посмотрела на него. Он передал миску стоявшему рядом с ним евнуху и что-то прошептал ему на ухо. Тот кивнул и преподнес ее мне.