Книга Любовь всей моей смерти. Том 1, страница 81 – Дэпаранг [Daeparang]

Хотя Чжиху и делал вид, что ничего серьезного не произошло, его выражение лица и голос говорили об обратном. Но так как перечить своему повелителю не входило в обязанности советника, Сонхону пришлось-таки усмирить свое недовольство.

Чжиху тяжело дышал, охваченный гневом. Осознав, в каком состоянии он находится, царь сделал пару глубоких вдохов и, казалось, немного успокоился. Справившись со своими эмоциями, он молча повел Шихён в карету.

У Чжиху еще оставались дела здесь, на Перепутье, поэтому Сонхон был полон решимости его остановить. Протянув руку, советник быстро схватился за дверную ручку кареты и твердо произнес:

— Ваше величество! Вам необходимо заглянуть к царской гвардии и сделать памятное фото о вашем визите с госпожой. У нас еще есть на это время, так что если поторопиться…

— В следующий раз.

— Прошу прощения?

— Сделаем это в следующий раз. Это ведь не так срочно? Если я не поеду туда сегодня, царство не рухнет?

— Нет, конечно, но…

Как только Чжиху услышал ответ Сонхона, тут же отдал кучеру приказ трогаться.

— Я устал. Вернусь отдохнуть во дворец. — Кинув своему советнику пару слов на прощание, царь бессердечно оставил его позади.

Не успев что-либо предпринять, Сонхон упустил Чжиху у себя из-под носа. Советник не мог оторвать взгляда от того места, где только что были Чжиху и Шихён: их образы исчезли так быстро, будто их сдуло ветром. За спиной застывшего Сонхона послышались тихие шаги.

Кёнхван, оказавшийся с ним в одной лодке, похлопал чиновника по плечу. Он цокнул языком и попытался утешить коллегу.

— Теперь ты меня понимаешь? — Скорчив гримасу отвращения, Кёнхван фыркнул. — Мы остались только вдвоем, поэтому можем говорить свободно. Честно хочу тебе сказать, каждый раз, когда он так своевольничает, у меня руки чешутся разок вмазать этому засранцу. Говорю это тебе как тот, кто проходил через его закидоны не один и даже не два раза.

— Должно быть, его величество поступил так, потому что все хорошо обдумал. Начальник Кёнхван, какие бы близкие отношения у тебя ни были с его величеством, он — повелитель царства Ямы. Теперь его нельзя безнаказанно называть засранцем.

— Ой, ну что ты в самом деле. Как ни крути, а вы в своем сборище бюрократов все невероятно твердолобы. Нас даже никто не слышит, а ты все равно каждый раз меня поучаешь. Если говорить по чесноку, у тебя ведь тоже много претензий к этому засранцу. В такие моменты нужно просто перемыть ему кости за спиной и с легким сердцем отпустить все обиды. Знаешь, если долго держать все в себе, то непременно заболеешь. Чего ты уперся-то как осел, а? Все-таки Хасон был прав: среди женщин ты точно непопулярен, и я уверен, что до сих пор ни с кем даже за ручку не держался.

— При чем тут мои отношения с женщинами? Лучше заткнись и следи за собой.

— А я и слежу! Я вот всегда умел обращаться с женщинами. Вообще по своей сути я филантроп. Знаешь, что это значит? Что я всегда бескорыстно готов прижать любую женщину к своей груди! Ха, ну круто же звучит, скажи? — заявил Кёнхван, хвастливо похлопав себя по груди.

В похабных разговорах Кёнхвану не было равных: в этой теме он чувствовал себя как рыба в воде. Сонхон презрительно хмыкнул, не в силах подавить в себе неприязнь.

Если уж начальник позволяет себе такое поведение, нетрудно было догадаться, на каком уровне непристойности находятся его подчиненные. Советник покачал головой, так и не сумев понять, как группка вот таких вот проводников душ могла когда-то занимать столь важные должности в делах управления государством.