Книга (не) Возможный союз бывших, страница 126 – Дарья Редьяр

— Больше жизни. Больше самого солнца, — шепчет она, и по ее щеке скатывается одна-единственная слеза. Серебристая в свете уличных фонарей, проскальзывающих сквозь щели в шторе.

— Тогда доверься. — Я почти вгрызаюсь в слова. — И если я крикну “беги” — ты не оглядываешься. Ты летишь, будто под тобой разверзается бездна.

Она молчит. Секунда. Другая. Потом кивает.

— Хорошо.

В ее взгляде — сталь. Доверие. Хрупкий мост между нами, который сегодня должен выдержать вес всего кошмара. Я верю — она постарается.

Карета тормозит и я вытаскиваю Эстер наружу, в смрад ночного переулка. Здесь воздух тяжелый, вязкий, пропитанный гнилью, дешевым табаком и чем-то еще — сладковато-приторным, от чего подташнивает. Прижимаю ее к холодной кирпичной стене, будто хочу вдавить в саму каменную плоть города. Чтобы никто не нашел. Чтобы была в безопасности. Хотя бы на эти минуты.

— Вот, — я вжимаю ей в ладонь холодный металлический свисток. — Если чья-то тень к тебе протянется. Если увидишь, как уводят Алексис — свисти. Гросс и его люди разбросаны по периметру, они придут на помощь, но нужен знак.

Она кивает, беззвучно. Глаза широкие, как у загнанной лани.

Я не могу сдержаться. Прижимаю ее губы к своим — отчаянно, стремительно, как само наше безумие. В этом поцелуе — вся наша надежда, весь страх, вся мольба о том, чтобы эта ночь не стала для нас последней.

— Будь осторожна, — хрипло выдыхаю я и, вцепившись в ручку тяжелой сумки с выкупом, бросаюсь в соседний проулок.

Адреналин горьким привкусом разливается по языку. В голове — холодный, расчетливый туман. Гросс и его люди должны быть здесь. Они заняли позиции минут пятнадцать назад. Детектив — на крыше соседнего дома, с подзорной трубой и арбалетом. План кажется надежным. Почти.

Я протискиваюсь через узкие, похожие на капкан, деревянные ворота. Они скрипят, как старые кости. Открывшееся зрелище вышибает воздух.

Трехъярусные трибуны, прогнившие и кривые, нависают над ареной, опутанной ржавой сеткой. В некоторых местах дерево сгнило насквозь — зияют черные дыры, в которых мог бы провалиться человек. Под ногами хрустит щебенка, смешанная с чем-то липким. Я стараюсь не думать — с чем.

Песок внизу не золотой. Он бурый, пропитанный кровью и временем. От этого места веет смертью и медью — тяжелым, сладковатым запахом, который не выветривается никогда.

Шипение разрезает воздух у самого моего уха. Стрела с глухим стуком вонзается в дерево за моей спиной. Ледяная волна прокатывается по позвоночнику, но я не вздрагиваю. Только медленно поднимаю голову.

— Маркиз Костэр! — голос сверху — раскатистый, как гром, и такой же чужой. — Какая неожиданная честь!

Я узнаю этот голос. Знаю его по рассказам Эстер, по описаниям детективов. Теперь слышу сам.

На самом верхнем, хлипком партере, будто грифоны на утесе, стоят двое. Один — исполин, с луком наперевес. Тетива еще дрожит. Второй — немного потоньше. В его позе — абсолютная власть. Главарь.

Он смотрит сверху вниз, капюшон закрывает его глаза, но я чувствую в его взгляде — холодная, расчетливая насмешка. Он знает, что я пришел. Знает, что я безоружен перед его условиями. И наслаждается этим.

— Графиня Хальбаум обычно вела дела сама, — язвит тощий, и его голос эхом разносится по пустым трибунам. — Или ее титул вам уже не по карману?