Книга (не) Возможный союз бывших, страница 34 – Дарья Редьяр

Краем глаза вижу, как багровеет шея Джодэка. Краска медленно, но верно поднимается к кончикам его ушей. Он сжимает челюсти так, что желваки ходят под кожей.

«Только бы не задушил меня прямо здесь», — мелькает трусливая мысль, но я продолжаю улыбаться.

— Не кажется ли вам, что вы слишком много на себя берёте? — произносит он, и в его голосе клокочет сдерживаемый гнев.

Я безразлично пожимаю плечами:

— Я просто беспокоюсь о первом впечатлении, которое вы произведёте на гостей во время свадьбы. Ведь торжество состоится в этом поместье. И если всё будет выглядеть столь же уныло, как ваша галерея и бездушный внутренний дворик, то даже ваше положение не спасёт вас от пересудов.

Джодэк багровеет окончательно. Мне кажется, ещё мгновение — и из его ноздрей повалит дым.

— Я взяла на себя смелость вызвать специалиста для обустройства внутреннего сада, — добиваю я его с самым невинным видом.

Звук, который издаёт маркиз, больше всего напоминает рык разъярённого дракона. Он с грохотом отодвигает стул, вскакивает и стремительно покидает обеденный зал, даже не взглянув на нас.

За столом повисает изумлённая тишина.

— Что ты устраиваешь, Эстерлина? — первой приходит в себя мачеха. Её голос звенит от негодования. — Кажется, ты забываешь, что гостишь в чужом доме!

— Прошу прощения, что прерываю вашу трапезу, — вклинивается в разговор горничная, нервно теребя накрахмаленный передник. — Старшая госпожа Терманут, как только у вас появится свободное время, пожалуйста, уделите его повару. Он совершенно запутался, по какому из меню что готовить.

— Не понимаю, — Фреджа хмурится. — Мы же несколько раз обсуждали меню и утвердили его. С ним всё понятно…

— Да, мама, — подхватываю я, — полагаю, это из-за второго меню, которое я рискнула предложить как альтернативу.

— О боги, Эстерлина! — мачеха в сердцах откидывает салфетку с колен и уносится прочь, даже не взглянув на меня.

— Упс, — говорю я, изображая виноватое лицо. — Похоже, я наломала дров. Что ж, извините, но мне нужно исправить причинённый ущерб. Я отлучусь ненадолго. Вы же побудете немного одни?

Мина открывает рот, чтобы возразить, но я уже поднимаюсь и направляюсь к двери, даже не дослушав её слабых протестов.

Какая же я молодец! Внутри всё буквально цветёт от удачно разыгранной ситуации. Я едва сдерживаю довольную усмешку. Пусть побудут наедине — подальше от чужих глаз и ушей. Возлюбленные, наедине…

Решаю прогуляться снаружи. Терраса, сад, свежий воздух — сейчас это то, что мне нужно, чтобы успокоить разбушевавшиеся нервы.

Я уже почти спускаюсь в розарий, когда внезапно слышу знакомый голос. Рык. Грозный, разгневанный, совсем рядом.

— Ничего! — гремит Джодэк где-то за живой изгородью.

Я вздрагиваю и замираю на месте. Сердце ухает в пятки. Мне бы уйти, спрятаться, но любопытство — это проклятие всех женщин — пересиливает. Я тихонько подкрадываюсь ближе.

— Ничего не трогать без моего разрешения, вам понятно, Тод? — судя по всему, он говорит с управляющим. — Передайте всему персоналу: чтобы ни попросила эта взбалмошная дамочка, вы не должны ничего делать.

— Простите садовника, ваша светлость, — оправдывается управляющий. — Он был так польщён вниманием бывшей госпожи…

— Она никогда не была госпожой и не будет! — рявкает Джодэк, и от его низкого, наполненного гневом голоса у меня мурашки бегут по коже. — Сейчас она просто надоедливая гостья. И к любым её словам слуги должны относиться не как к словам госпожи, а как к постороннему шуму. Ничего не трогать по её просьбе! Ни ветку, ни куст, ни камень! Я желаю, чтобы всё осталось по-прежнему!