Книга (не) Возможный союз бывших, страница 45 – Дарья Редьяр

Он всё ещё держит руку протянутой, галантно ожидая, когда я соизволю принять его помощь.

— Сказать спасибо за то, что ты меня лапал? — возмущение вспыхивает во мне, заглушая остатки смущения. — Серьёзно?

Я вкладываю свою руку в его могучую ладонь и тут же жалею об этом. Потому что прикосновение обжигает. Потому что я вспоминаю, как эти же пальцы всего минуту назад гладили мою кожу.

Вставая, я невольно опускаю взгляд и замечаю увеличившийся бугор в паховой области. Щёки вспыхивают огнём.

Он аккуратно поднимает меня и проводит к кожаному дивану. Сажает, словно фарфоровую куклу, и сам опускается в кресло напротив. Между нами — журнальный столик и пропасть в десять лет.

— Эстер, — говорит он, и в его голосе проскальзывают усталые нотки. — Если бы ты имела совесть и сообщила, что страдаешь лунатизмом, я бы подготовился к ночным похождениям моей гостьи. А так мне пришлось импровизировать. Первое, что я вспомнил: нельзя будить резко, нельзя делать громких звуков. — Он смотрит на меня в упор. — Давно ты этим страдаешь?

Он встаёт, подходит к небольшому бару, спрятанному в книжном стеллаже, наливает в стакан янтарную жидкость и протягивает мне. Я машинально беру стакан, хотя не собираюсь пить в присутствии этого мужчины.

Меня сейчас заботит другое. Что он будет делать? Выгонит из дома под предлогом того, что я «ненормальная»? Расскажет моей семье, чем обострит и без того натянутые отношения с отцом?

— Брось, — говорю я резче, чем следовало бы. — Хватит изображать из себя саму галантность. И вообще, как ты оказался здесь? Следил за мной?

— Я не следил за тобой, — цедит он сквозь зубы, и снисходительность в его взгляде сменяется злобой. — Ты находишься в моём доме. И по-моему, я имею право ходить где хочу.

Он делает шаг ко мне, нависая, подавляя.

— Я знаю, что горничная находила тебя здесь, — его голос становится тише, но от этого ещё опаснее. — Значит, в прошлый раз это тоже был приступ лунатизма? Ты осознаёшь, что в таком состоянии опасна для окружающих и в первую очередь для себя?

Его брови смыкаются на переносице, и я вижу в его глазах не просто злость — там мелькает что-то похожее на беспокойство. Но я не верю. Не могу верить.

К сожалению, мое пребывание в этом доме под большим вопросом. Единственное, что я могу сделать, — заставить его сомневаться.

— Может, я лунатила, — я встаю с дивана, стараясь, чтобы голос звучал легко, почти игриво. — А может, и встречалась с кем-то за твоей спиной. Правду тебе не суждено узнать, Джодэк.

Я разворачиваюсь и иду к выходу, чувствуя спиной его взгляд. Внутри всё трясётся, но я не позволяю себе обернуться.

— Сядь! — рявкает он так, что стены вздрагивают. — Ты не ответила на мои вопросы.

— Такие приказы ты будешь отдавать своим псам, — беззаботно бросаю через плечо, продолжая идти.

— Алекс, — бросает он мне в спину.

Я цепенею.

Внутри всё обрывается. Сердце пропускает удар, потом ещё один, потом начинает колотиться где-то в горле. Неужели я обмолвилась о дочери?

— Что ты сказал? — медленно поворачиваюсь к нему, не веря своим ушам.

На его губах играет самодовольная улыбка. Он понимает, что попал в самую точку.

— Ты столь беспринципна, Эстер, что я не устаю поражаться, — произносит он с расстановкой, смакуя каждое слово. — Быть в кровати у преступника Кронкайда. После — спать с Адрианом, уверяя, что он твой избранник. И в конце концов — прыгать в койку к какому-то Алексу.