Книга (не) Возможный союз бывших, страница 76 – Дарья Редьяр

Ваш автор 💫

— Проснись, бриллиантик, — распевно звучит знакомый голос у самого уха, пробиваясь сквозь густую пелену забытья.

Я с трудом разлепляю веки. Надо мной склоняется Гросс — его лицо немного взволнованно, хотя он пытается это скрыть. Первое желание — понять, где я. Оглядываю комнату, игнорируя друга. Белый потолок с лепниной, стены, выкрашенные в глубокий темно-синий, камин, облицованный бело-синей плиткой, огромная кровать с золотыми парчовыми подушками и шелковым бельем такого же цвета... Гостевая спальня в мужском клубе.

— Что произошло? Как я здесь оказалась? — Голос хриплый, чужой. Пытаюсь вспомнить последние мгновения перед тем, как провалиться в темноту. Та лачуга, похитители, их угрозы, а потом — чьи-то сапоги... И все.

— Стоит поблагодарить твоего дворецкого, — Гросс усаживается в кресло напротив, и в его голосе проскальзывают нотки раздражения. — Он не стал дожидаться твоих указаний, а сразу отправил посыльного ко мне, передал, куда и зачем ты уехала. Я отправил ребят на поиски, дорогуша. Они нашли тебя в полубредовом состоянии в самом злачном районе города. Это полный провал, графиня.

Я отворачиваюсь к стене, чувствуя, как к горлу подкатывает горький ком. Провал. Если бы он только знал, насколько все провально.

— Я знаю, ты никогда не поймешь моих действий, — голос срывается, но я заставляю себя говорить. — Но я должна была ехать. Немедленно. Они угрожали Алексис.

— Сколько? — ледяной тон режет воздух.

— Что? — не понимаю я.

— Сколько они потребовали в следующий раз? И сколько времени дали?

Смотрю на него и вижу в глазах Гросса не злость, а усталую обреченность. Он знает, что я скажу. И от этого еще горче.

— Сто восемьдесят тысяч. Через неделю.

Тишина повисает в комнате, густая и тяжелая. Гросс молчит, но по лицу видно: он просчитывает варианты, ищет выход, которого нет.

— Что ты намерена делать, Эстерлина? — наконец спрашивает он безучастно.

Внутри все сжимается. Я смотрю на него с последней надеждой, хотя уже знаю ответ.

— Я знаю, ты не даешь в долг никому, — шепчу, боясь спугнуть эту призрачную возможность. — Но может, для меня сделаешь исключение?

— Нет. — Коротко, жестко. — Дашь слабину один раз — будут пользоваться бесконечно.

— Тогда... — мысли заметались, цепляясь за соломинки. — Может, продать особняк в районе Тэйтуро? Но за неделю это невозможно... Может, ты купишь его? Тебе же он всегда нравился...

— Нет.

Каждое “нет” — как удар хлыста. Я чувствую, как внутри закипает раздражение пополам с отчаянием.

— Значит, ты никак не поможешь? Потому что считаешь все это глупостями?

— Помогая в прошлый раз, я предупредил: это последний раз. Я держу слово.

Гросс встает, подходит к окну, заложив руки за спину. Я смотрю на его широкую спину и чувствую себя бесконечно одинокой.

— Клуб приносит около тридцати тысяч в неделю, — говорю я в пустоту, просчитывая вслух. — На счету у меня осталось примерно пятьдесят. Восемьдесят уже есть. Остается найти еще сто. Даже если продать все украшения — больше сорока не выручить.

Я закрываю лицо ладонями. Сто тысяч. Где взять сто тысяч за неделю? Это невозможно. Совершенно невозможно.

Гросс медленно поворачивается. В его глазах — холод, но за ним я различаю боль. Боль за меня.