Книга (не) Возможный союз бывших, страница 91 – Дарья Редьяр

— Катись в пекло с душевной близостью! — не в силах сдерживать эмоции, всхлипывает она. — Однажды я пустила тебя в свою душу и сердце — и получила предательство!

— Правильно, милая. Кричи, ругай меня, выскажи все, что наболело, — говорю я и, подойдя, обнимаю дрожащую нессу. Она всхлипывает, уткнувшись мне в грудь, и я чувствую, как ее тело содрогается.

Она такая маленькая, такая хрупкая — и такая сильная. Сколько же ей пришлось пережить одной? Сколько ночей она плакала в подушку, пока я купался в лучах чужой любви и лжи?

Я подхватываю ее на руки, беззащитную и плачущую, укладываю на кровать и сам ложусь рядом, не разжимая объятий. Тихие всхлипы разрывают мою душу на миллион мелких кусочков. Я знаю: в ее душевных ранах виноват я. И мое незнание отцовской подлости не освобождает меня от ненависти к самому себе.

— Я помню, как впервые встретил тебя, Эстер, — тихо начинаю я, поглаживая ее по спине. — Ты отчитала меня за порчу имущества. Произвела неизгладимое впечатление. Меня даже отец не ругал, а ты — маленькая хрупкая девчушка — сделала это.

Я чувствую, как на губах сама собой появляется улыбка. Воспоминание такое светлое, такое чистое. Как я мог забыть ту девочку?

— Потом мы стали чаще пересекаться, но я больше не видел и следа той бравады, которая показалась мне в первый вечер. Так я записал тебя в серую массу и перестал интересоваться тобой. Чем старше я становился, тем отчетливее понимал, что помолвка тяготит меня. К тому времени я уже купался в лучах женского внимания и комплиментов. Меня окружали опытные — во всех смыслах этого слова — нессы. Они вели себя уверенно и гордо, а ты... ты терялась на их фоне. Каждый раз, когда я заговаривал с тобой, ты краснела и несла какую-то околесицу. Это выглядело нелепо и убого. Меня бесила эта твоя несуразность. Я не желал связывать себя узами с той, кто не способен вести себя “нормально”. Я представлял, как выхожу с тобой в свет, а ты не можешь поддержать разговор, и я сгораю от стыда.

— Я была безумно влюблена в тебя, — тихо, с горечью, отзывается она. — И желала понравиться. Но из-за неопытности любой разговор превращался в пытку. Боязнь не понравиться тебе преследовала меня. Родители с детства вбивали: только хорошие нессы нравятся приличным драконам. И я старалась — очень старалась — быть удобной. Прятала истинную себя за образом правильной девочки. Я считала тебя взрослым мужчиной, Джодэк. А ты оказался мальчишкой, не способным отличить стеснение от глупости— обиженно откликается она.

— Согласен, дорогая, — честно говорю я. — Я тот еще идиот.

Она молчит. Я чувствую, как ее дыхание постепенно выравнивается.

— Я пожелал разорвать помолвку и сказал об этом отцу. Помню, как он разозлился. Он уверял, что я опозорю семью, если поступлю так — ведь Костэры не бросают слов на ветер. И обещал лишить меня содержания, если я все же решусь на этот шаг. Моя военная карьера только начинала набирать обороты, и мне нужна была финансовая поддержка. Это была первая причина, по которой я не мог отказаться от этого брака. Вторая — Алекс. Он был замкнут и нелюдим, находился на домашнем обучении. Отец постоянно срывался на нем, за каждую оплошность сурово наказывал. Я помню, как гордился собой, когда мне удалось договориться со стариком: я не разрываю помолвку, а он отправляет Алекса в гимназию и дает мне возможность после свадьбы уехать на службу на три месяца.