Книга Тени Нового Орлеана. Сердце болот, страница 30 – Лера Виннер

На воспоминания о том, как она умела двигаться, тело отозвалось вполне однозначно, и Роланд всё же улыбнулся, посмеиваясь над собой.

Касавшиеся Геры мысли вообще отзывались в нем теплом поразительно часто.

Слишком непонятной она оставалась. Слишком много в ней было намешано человеческого и потустороннего, слишком причудливо оно сочеталось.

Для своих лет она была поразительно взрослой, и вместе с тем всё ещё смотрела на мир открыто и радостно. Так, словно по определению ожидала от него чего-то хорошего. Подобное редко встречалось среди людей, традиционно разочарованных и озлобленных к двадцати пяти годам.

Герда была полна жизни, искрилась ею и ею же заражала всех вокруг, всё, к чему прикасалась.

В те редкие моменты, когда она просто вырубалась после нескольких оргазмов подряд, Роланд осторожно, чтобы не потревожить невольным прикосновением к сознанию, любовался ею, пытаясь как-то определить этот феномен для себя.

Откуда она взялась такая и чем это могло грозить — спрашивать себя о подобном было бессмысленно.

Обескураживающая искренность и поразительная стойкость — умопомрачительное сочетание, не оставляющее ни единого шанса, даже если кажется, что уже видел и попробовал всё, чего когда-либо желал.

Сколько себя помнил, Роланд был достаточно брезглив, и хотя Дарла, разумеется, не была его первой женщиной, секс никогда не становился во главу угла. Он мог быть средством выражения тех чувств, для которых не хватало слов. Актом признания над собой безоговорочной и желанной власти своей Мистрис, которой та, в свою очередь, никогда не злоупотребляла. Развлечением или обязательством, наложенным статусом. Всё это легко сочеталось и сходилось в одной точке — с Дарлой. С ней можно было всё и не нужно было ничего стесняться или останавливать себя.

С Гердой нередко приходилось быть сдержанным просто из опасения сломать ненароком пару костей. Человек — тёплый, хрупкий, безоглядно доверившийся — нуждался в совсем ином обращении, и Роланд пропустил момент, в который эта нежность из ситуативного состояния превратилась в часть его жизни.

Герды стало много. Аромат, который она носила, как одежду, оседал на рубашках и кончиках его пальцев, на мебели в доме и в воздухе в саду. От того, как она улыбалась, смотрела восторженно и нежно, а после кусала губы, чтобы с них не сорвалось ничего лишнего… Ото всего этого возникающее глубоко внутри тепло превращалось в ровное и ласковое пламя.

Совершенно незаметно и как будто естественно ее стало очень много, и ни малейшего намерения куда-либо исчезать она не демонстрировала.

Вслушиваясь в мерный ток ее крови, когда она спала, Роланд иногда задумывался о том, выжгло ли ей инстинкт самосохранения Новым Орлеаном или она просто такая. Что вообще должно творится в голове у далеко не глупого человека, чтобы тот столь безоглядно доверял свою жизнь тому, чьим инстинктом было забрать ее?

И тем не менее Герда абсолютно искренне верила в то, что он этого не сделает. Что примет ее доверие и привязанность, не помыслив о том, чтобы воспользоваться ими без оглядки.

Непростительная, да и невозможная для такой, как она, наивность.

Самым потрясающим оказалось то, что она не играла с этим ни секунды. Она в самом деле полагала, что так — можно.

Даже та гадливость, которую Роланд сам в себе время от времени вызывал тем, что в самом деле принимал всё это, не могла испортить создаваемый этой странной девочкой нескончаемый праздник.