Книга Единственная повелителя орков, страница 41 – Елена Сергеева, Таша Тонева

— Всё хорошо. Это только с виду всё так жутко выглядит, — пытаюсь я улыбнуться. — Все кости целы. Я уверена, — осторожно щупаю свои рёбра, Тааган следит за мной, хмуря свои широкие тёмные брови.

— Не нужно, Меора. Ты и раньше всегда старалась скрыть от меня свою боль, — неожиданно говорит он. — До последнего не признавалась, что тебя тревожит…

Он разворачивает тряпицу и достаёт небольшой глиняный сосуд. Вытаскивает деревянную пробку и набирает пальцем немного мази.

— Я могу сама…

— Нет, — сурово обрывает он. — Ты не видишь, где нужно мазать.

Его пальцы осторожно скользят по моей щеке, а я замираю, снова ныряя в свои воспоминания.

Также бережно, изучающе он гладил меня по лицу в ту нашу первую ночь. Прикрываю глаза, стараясь продлить это видение.

Мы лежим на траве, голые, распаренные, влажные от недавней близости. Сытое удовольствие всё ещё гуляет по телу. Моя голова на его плече. Орочья широкая ладонь по-хозяйски лежит на моём бедре, а сам орк с лукавым видом срывает тонкую травинку и начинает щекотно водить ей по моей груди.

— О чём думаешь, малышка? — ласково рокочет он, накручивая мои волосы на свой палец. Замечаю, что они такие же рыжие, но более светлого желтоватого оттенка.

— О тебе, — честно отвечаю я.

А потом в каком-то порыве поворачиваюсь к нему и признаюсь:

— Отец верно убьёт меня… такой скандал для леса, но… Я бы хотела, чтобы ты оказался моим истинным.

Орк гулко хохочет, а потом перетаскивает меня на себя одним сильным плавным движением. Ахаю, ощутив его стремительно твердеющую плоть, упирающуюся в мою промежность.

— Тогда стоит показать духам всю серьёзность твоих намерений, — улыбается он мне…

Духи, как же он улыбается! Сердце щемит, потому что вот таким Таагана в этой реальности я уже не видела. Он стал резче и суровее, глаза утратили этот азартный блеск.

То, что произошло, изменило нас обоих. И мне больно это осознавать.

— Меора, — негромко зовёт меня Тааган. — Ты снова куда-то пропадаешь…

В его глазах столько неисчерпанной нежности. Он в последний раз заботливо прикасается пальцами с мазью к моей щеке.

— Скажи, если будет сильно жечь, — строго говорит он, вытирая пальцы о тряпицу. — Теперь показывай свои рёбра.

Наконец, осмотрев меня почти полностью, он немного успокаивается, а я, краснея, натягиваю свою сорочку обратно. На рёбрах всего пара синяков. Они большие, но пару раз глубоко вдохнув по требованию Таагана, я делаю вывод, что переломов и трещин нет.

Щёки краснеют, едва перед глазами снова и снова встают картинки из моего сна. Не знаю, как повелитель выдержал. Но я пару раз ловила его потемневший от желания взгляд.

Он убирает мазь в сумку и даёт мне мех с водой.

Понимающе смотрит, как я жадно пью, но сам не притрагивается к нему.

— Еды нет. Потерпи немного, скоро мы доберёмся до лагеря.

И снова смотрит так, что я не выдерживаю и сама поднимаюсь на носочки и тянусь к нему через все эти годы и расстояния между нами.

Мне хочется его поцеловать. Его губы как сигнальный костёр для меня сейчас, как единственный ориентир в темноте этого безумного мучающего меня столько лет забвения. Хочется быстрее вспомнить. Всё-всё про него, про меня, про нас…

Наши дыхания смешиваются, и время останавливается вокруг.

Невесомое ласковое прикосновение, будто бабочка крылом задела. Повелитель осторожен и очень напряжён в этот момент. Понимаю, что боится сделать мне больно, навредить.