Книга Единственная повелителя орков, страница 71 – Елена Сергеева, Таша Тонева

И я бы хотела остаться сейчас в вот этом моменте. Не ворошить больше прошлое и не искать забытую правду. Но я понимала, что это не правильно.

Эта правда нужна не только мне. Мои воспоминания — ключ к чему-то большему. К тому, что может изменить историю наших народов.

Я перевела взгляд на костер и невольно вздрогнула. В языках пламени неожиданно проступило то самое видение, которое давно не давало мне покоя.

Знакомая темная комната. Тихий шелест эльфийской чащи за окном. Золотой лес. Я знаю теперь, что это он. Этот звук, когда-то такой родной, теперь режет слух. Горечью и болью.

Ведь я знаю, что леса больше нет. Он сожжен яростью моего возлюбленного.

Поднимаю глаза. Я вспомнила, что это за место. Это кабинет в доме моего жениха, сиятельного лорда Киртаса, брата самого владыки эльфов. Наши отцы скрепили договор о помолвке когда мы были совсем детьми. Большая честь для нашего рода.

И для чего я здесь я тоже помню.

Высокий статный прекрасный эльф, стоит передо мной. Но меня совершенно не трогает его красота. Она мне кажется мертвой в своей идеальности.

Да, его осанка безупречна, словно выточена изо льда, но в голубых глазах, воспеваемых менестрелями, — лишь леденящая холодность и бездонное презрение. Он протягивает мне изящную резную шкатулку из черного дерева.

Ту самую! Я знаю что в ней!

— Вот цена моего согласия и твоего позора. Отдай свой дар, Риянэль, и можешь бежать к своему… зверю, — цедит он сквозь сжатые, слишком идеальные зубы.

Каждое его слово — как удар хлыста.

Но я уже твердо все решила, и меня сейчас ничто не может остановить.

Сердце колотится где-то в горле, отдаваясь глухим, частым стуком в висках. Дрожащими, почти не слушающимися пальцами я поднимаю крышку. Внутри, на бархатной подушке, лежит он — кристалл отречения, редкий артефакт, созданный магами древности, чтобы запирать чужую силу.

Его называют проклятием магов. Но для меня он, наоборот, скорее благословение. Ведь именно он даст мне возможность быть с любимым.

Кристалл темен и безжизнен, как осколок ночного неба.

Я замираю на мгновение, прощаясь. Прощаясь с частью себя, с силой, что жила во мне всегда, с шепотом трав и голосами ручьев, которые я больше не услышу. С теплом, что могло исцелять. Ради него. Ради моего Таагана. Ради нашей любви, у которой не должно быть преград.

Глубокий вдох. Кончики пальцев касаются холодной, гладкой поверхности камня.

И мой мир взрывается.

Кристалл вспыхивает изнутри ослепительной, слепящей зеленью, такой яркой, что я зажмуриваюсь. Из моего тела вырывается… все.

Не больно. Нет.

Пусто. Словно могучую, бурную реку внутри меня резко повернули вспять, заставив выплеснуться в эту маленькую, жадную до энергии емкость.

Я чувствую, как моя магическая сила уходит из кончиков пальцев, из каждой клеточки, унося с собой краски мира — они тускнеют у меня на глазах. Звук леса за окном глохнет, превращаясь в простой шелест. Исчезает тонкое ощущение пульсации жизни вокруг.

Я становлюсь… пустой. Обычной. Смертной. Не магом… Магии во мне больше нет.

Чувствую себя оболочкой, сброшенной змеей, — хрупкой, беззащитной и невероятно легкой. Рука сама разжимается, и кристалл, теперь сияющий ровным, мощным магическим светом, падает обратно на бархат.

Киртас смотрит на это сияние с холодным, торжествующим удовлетворением хищника. Он щелкает крышкой шкатулки, запирая мой дар внутри.