Книга Попаданка и дракон. Будем жить, страница 23 – Ирина Ваганова

— Заткнись, — оборвал его Хит. — Это к делу не относится, — он снова посмотрел на меня: — Драконья магия действует только на местных. Ты пройдёшь беспрепятственно.

— Хотите сказать, что ваш мальчик погиб потому, что местный? — решила уточнить я. Что-то мне не нравились драконы, убивающие детей.

— Думал он не то, вот и погиб. Дуралей! — печально вздохнул рыжий.

— В смысле? — повернулась к нему.

— Заткнись, сказано тебе! — рявкнул на Кума напарник.

— Нет уж, пусть продолжает, — попросила я.

— Ну, так это… — рыжий смачно икнул, почесал затылок и пустился в объяснения, будто не замечая убийственных взглядов Хита: — Болтают, что преграда эта настроена на разум. Если человек против драконов что-то замышляет, плохо ему придётся. А если просто погулять вышел…

— А паренёк замышлял?

— Получается, что так, — Кум подмигнул мне заговорщицки. — Тебя это не касается. Иномиряне ничего против драконов не имеют.

— Как сказать… — задумчиво прошептала я.

Пока сомнений меньше не стало. Даже наоборот. Очень уж не хотелось проверять на собственной шкуре, всю ли правду поведали мне охотники.

Эрикрик Ла-Витт

Неужели удача наконец прекратила бесконечную игру в прятки?

Когда разворачивал пожелтевший и высохший от неправильного хранения свиток, пришлось применить сохранный заговор, чтобы документ не рассыпался прямо у меня в руках. И кому только пришло в голову бросить «Отчёт о первой битве драконов с чародеем по имени Куррвал» на чердаке самой высокой башни в кучу хлама?

Сколько лет я безрезультатно искал свидетельство, упоминавшееся во многих научных трудах! Даже в бреду не мог предположить, что к такой важной бумаге предки отнеслись столь неуважительно. А ведь в прежние века кто только не перечитывал рассказ единственного выжившего в той схватке дракона. Меня страшно раздражало, что каждый исследователь трактовал и цитировал «Отчёт» по-своему, перевирая и подгоняя данные под собственные теории. Разумеется, все эти труды жутко противоречили друг другу. Найти первоисточник — единственная возможность узнать, с чего всё началось.

Издав победный вопль, я устремился вниз по винтовой лестнице. Скорее в кабинет! Конечно, не терпелось внимательно прочесть счастливо обретённый текст досконально, а не по диагонали, как я сделал на чердаке, и я бы с удовольствием приступил к изучению прямо там, сидя на рассохшемся сундуке, но заставил себя пойти в кабинет, где и обстановка располагала к размышлениям, и атмосфера для чудом сохранившегося свитка была благоприятной.

Бережно расправил бумагу на столешнице, продублировал укрепляющее заклинание, наблюдая, как исчезают замины и складки, выравниваются потрёпанные края, светлеет бумага и становятся более чёткими буквы. Руки дрожали от волнения. Никогда я ещё не был так близок к разгадке причин свалившейся на расу беды.

Постигло ли меня разочарование? Пожалуй, нет. Прежде всего потому, что существование неизученного свидетельства постоянно изводило меня, а поиски превратились в страсть. Теперь этот этап позади, остался анализ первоисточника и повторное изучение остальных материалов. С другой стороны, я ждал большего. После вдумчивого прочтения стало понятным, почему выводы исследователей так разнились. «Отчёт» составили, опираясь на впечатления ребёнка, да ещё спустя несколько десятилетий.