Книга Злодейка против попаданки, страница 157 – Екатерина Вострова

Только когда всё закончилось, когда я откинулся, тяжело дыша, и увидел кровь на своей рубашке — той самой, что в последний момент сунул под неё.

Она была девственницей.

У меня до неё тоже никого не было, но для девушек первый раз важнее. Она заслуживала свечей, цветов, романтики. Не грубого секса в клубной ложе, когда я едва соображал от желания.

Что со мной было? Я помнил, как пил воду из бутылки. Но жар… этот проклятый жар, который не проходил весь вечер, желание, которое затмевало разум, они были слишком странными. Но тогда я не мог думать об этом.

Эвелин лежала рядом, растрёпанная, уставшая, прекрасная. Одного раза оказалось недостаточно, мне было мало. Я хотел её снова, хотел притянуть ближе, убедиться, что она здесь, что она не исчезнет, что это не был один-единственный миг, вырванный у реальности. Усилием воли я заставил себя остановиться.

Откинулся назад, увеличивая расстояние между нами, и сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь вернуть контроль над собственным телом и разумом. Я закрыл глаза, медленно собирая себя по кускам. Желание не исчезло, оно затаилось внутри, живое, острое, опасное, но я больше не позволял ему управлять мной.

Не хотел отпускать. Каждая клетка кричала: удержи, запри, не дай уйти. Но Вейлы ждали. Я вызвал служебную машину. Проводил Эвелин до чёрного хода, подальше от камер и свидетелей, держал за руку, пока она не села в машину.

Когда я вернулся в ложу, рубашка с небольшим кровавым пятнышком всё ещё лежала там, где я её оставил. Я взял её, прижал к груди и опустился рядом, собираясь посидеть всего мгновение, но тело предало меня, и сон накрыл мгновенно, тяжёлый и глубокий, как падение.

Сквозь вязкую дрему в голове снова и снова всплывало одно и то же, навязчивое и сладкое: «Моя Эвелин. Только моя».

* * *

Когда я проснулся утром, голова раскалывалась. Рот был сухим, будто я пил всю ночь, хотя алкоголя не было. Не сразу сообразил, где я и что произошло.

Я не должен был спать вообще. План был другим, чётким, выверенным: дождаться момента, когда Люциан останется с Лили, получить какой-то компромат.

Я сел, машинально сжимая что-то в руках, и лишь через несколько секунд понял, что это форменная рубашка официанта. Не сразу дошло, почему она у меня в руках, когда память услужливо подсунула обрывки.

Прошлая ночь вспыхнула короткими фрагментами.

Я поднял бутылку, стоявшую рядом, осмотрел её. Обычная этикетка, ничего примечательного. И всё же ощущение неправильности не отпускало. Вчера Лили упрямо требовала вернуть ей воду, которую хотели конфисковать. Мог ли я перепутать бутылки? Отдать ей другую, а ту, что предназначалась Люциану, выпить сам?

По спине пробежал холодок. Туда явно было что-то добавлено. Это объясняло всё: жар, потерю контроля, то, как я сорвался, не сумев остановиться.

Я выругался сквозь зубы и поднялся. Разбираться в чувствах буду потом, а сейчас нужны факты.

Первым делом я направился в комнату службы безопасности. Обычно в клиентских ложах не было видеонаблюдения, и именно это обеспечивало клубу безупречную репутацию. Но вчера я сделал исключение. В той ложе, где был я, и в той, где находился Люциан, камеры были установлены временно и без официальных отметок.

Если всплывёт информация, что клуб записывает происходящее в ложах, будет катастрофа. Но у меня не было выбора.