Книга Злодейка против попаданки, страница 162 – Екатерина Вострова

Эта фраза не совпадала ни с одним из сценариев в моей голове.

— Но… разве ты не видела? — я осёкся, пытаясь собрать мысли.

— Видела, но меня больше интересуют документы…

— Коробку ты тоже видела? — мне нужно было убедиться. — Рубашку?

— Да видела! И что?

— И… тебя это не пугает?

Она фыркнула. Фыркнула! Будто я сказал что-то глупое. Этот звук прозвучал почти оглушительно.

— Крис, у меня сейчас есть проблемы посерьёзнее, чем твоя… — она замялась, подбирая слово, — коллекция. Документы. Что ты собираешься с ними делать? Пойдешь к ректору? Сольешь в прессу? Хочешь шантажировать меня ими? Эй, смотри на меня, когда со мной разговариваешь!

Её пальцы вплелись в мои волосы и потянули вверх: не грубо, но настойчиво. Я подчинился, поднимая голову. Смотрел на неё снизу вверх, всё ещё обнимая её бёдра, и чувствовал, как что-то внутри медленно расправляется. Она злилась, но не из-за фотографий, не из-за украденных вещей. Её волновали только документы, доказательства того, что она подставила меня четыре года назад. Что-то странное шевельнулось в груди, не совсем облегчение, но близко к нему. Она не убежала, не оттолкнула, не назвала больным. Точнее, наверняка так думала, но это её не остановило.

— Ничего, — сказал я.

— Что значит «ничего»?

— То и значит. Я не собираюсь ничего с ними делать.

Эвелин нахмурилась, явно не веря.

— Тогда зачем хранишь?

— Лили, — медленно выдохнул я, собираясь с мыслями. — Это она рассказала мне, где искать и на что обратить внимание. Она откуда-то знает про тот случай на первом курсе. Я пытался понять, как, откуда у неё информация, поэтому и оставил у себя пока эти старые документы.

— И?

— И ничего, — я покачал головой. — Я заказал досье на Лили, но в нем нет ни единой зацепки. Она не могла знать ни про меня, ни про тебя, ни про стенд. Но она знает, Эвелин.

— Лили. Как удобно, — её голос стал жёстче. И кажется, она совсем не удивилась такой осведомленности Адамс, — А у тебя, значит, и мыслей не было ими воспользоваться?

— Сначала я и правда разозлился, когда увидел эти документы, — признал я тихо. — Вспомнил как меня чуть не отчислили, в тот год как раз умер отец и… — горло сжалось, я не закончил. — Но сейчас…

— Что сейчас?

Я заставил себя не отводить взгляд.

— Сейчас меня больше всего пугает мысль, что ты решишь, что я не достоин быть рядом с тобой.

— Ты сейчас серьёзно? — В её глазах мелькнуло недоверие, граничащее с подозрением.

— Более чем.

— Четыре года я… — она осеклась, но заставила себя продолжить. — Четыре года я делала твою жизнь невыносимой. Я обливала тебя водой перед всем факультетом, помнишь, как все смеялись? Назвала тебя своей собачкой при Люциане и его дружках? — её голос дрогнул, но она продолжала, будто не могла остановиться. — Я давала тебе пощёчины за каждую мелочь. Заставляла таскать мои сумки, стоять и ждать меня часами. Называла своей собственностью. И ты хочешь сказать, что после всего этого твой главный страх, что я тебя оттолкну? Хочешь, чтобы я поверила, что после всего этого ты просто — что? Простил? Забыл? Влюбился? — последнее слово она произнесла с горькой усмешкой.

— Я не говорил, что простил.

— Тогда что?!

Я молчал. А что я мог ответить? Что представлял, как она будет унижена так же, как унижала меня? Что в какой-то момент ненависть и желание переплелись так туго, что я перестал различать, где заканчивается одно и начинается другое?