Книга Злодейка против попаданки, страница 82 – Екатерина Вострова

— Двадцать! — дама с жемчужным колье похоже сдаваться не собиралась.

Плевать!

— Эвелин, ты куда, постой… — Диана попыталась схватить меня за запястье, но не успела.

Понимая, что совершаю ошибку, я рванула через зал прямиком к Фарлоу.

Управляющий благотворительным фондом семьи Вейл потягивал шампанское и с лёгкой улыбкой наблюдал за торгами. Увидев меня, он вежливо произнес:

— Младшая госпожа Вейл, рад вас видеть.

— Добрый вечер, господин Фарлоу, — я кивнула на фотографию на сцене. — Корвин входит в пятёрку лучших. Думаю, отец оценит, если вы проявите инициативу и купите его лот для фонда.

Фарлоу моргнул. Его седые брови поползли вверх:

— Простите?

— Вы меня прекрасно слышали, — я изобразила лёгкую улыбку. — Почему бы не поучаствовать в торгах?

Он медленно опустил бокал на поднос проходившего мимо официанта. Его взгляд стал холодным, оценивающим:

— Госпожа Вейл, я уже известил вашего отца об аукционе и отправил список участвующих студентов. Возможно, он сочтёт нужным приобрести чей-то лот для… стратегического партнёрства. Если вы хотите высказать пожелание, я могу передать ему. Кстати, я не только это ему сообщил.

— А что еще?

— Когда сработала пожарная сигнализация, я оказался у выхода одним из первых. И случайно услышал ваш разговор в коридоре. — Его тон оставался безупречно вежливым. — О том, что вы намерены разорвать отношения с господином Дарвилем. Вы ведь понимаете, что такие решения не стоит принимать необдуманно, не посоветовавшись с семьей?

Я чувствовала, как кровь отливает от лица, как холодеют пальцы, но все же заставила себя улыбнуться.

— Разумеется. — это все, что я смогла сказать, чтобы не выдать ту бурую, что поднялась в моих мыслях.

Отец уже знает о размолвке с Люцианом, об аукционе, и если я сейчас попрошу купить именно лот Криса… Он может подумать, что между мной и ним что-то есть. И именно из-за Криса я бросаю Люциана. Что тогда отец предпримет? Что если он поступит как тогда, в моем детстве, когда он решил научить меня, что дружба и доверие это — слабость. Что даже лучший друг может продать и предать.

— Госпожа Вейл? — голос Фарлоу вернул меня в реальность. — Так что, хотите передать отцу какое-то имя?

Я открыла рот, закрыла. Слова застряли в горле.

Ставки на Кристофера Корвина между тем дошли уже до двадцати пяти тысяч и пока лот был за Дениэлом Дарвилем. Ректор принялся считать.

— Двадцать пять тысяч — Раз. Двадцать пять тысяч — два! — я закусила губу, надеясь на удачу. Ещё чуть-чуть. Ещё секунда. Пусть уже ректор скажет три, и на этом все закончится, — Есть кто больше?

Я обернулась, словно в замедленной съёмке. Дама в жемчужном колье подняла руку показывая пальцами на сколько она поднимает:

— Тридцать! — радостно объявил ректор.

«Нет.»

Её подруга засмеялась, наклоняясь к ней и что-то шепча на ухо. Я видела, как губы дамы растянулись в довольной улыбке. Как та, что сделала ставку жадно и предвкушающе провела языком по зубам.

У меня внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел. Я не могла допустить что бы отец узнал. Но смотреть, как Криса покупают ЭТИ женщины было невыносимо.

— Тридцать тысяч — раз! — Сердце пропустило удар. — Тридцать тысяч — два! — Голос ректора отдавался гулко, как будто звучал не в зале, а прямо внутри моей головы. Я сжала челюсти так сильно, что заболели зубы. Ну же! Хоть кто-нибудь. Неужели никто больше не перебьет ставку?