Книга Объект Исследования, страница 108 – Ника Летта

Он завернул за угол и вошел в свои апартаменты, если он правильно рассчитал время с минуты на минуту к нему заявится гость. Наклонился, чтобы достать на дне шкафчика занимательный чемоданчик и расположил на поверхности капсулы его содержимое.

Дверь открылась с характерным шипением.

— Я пришла Мастер. — за спиной раздался тонкий и надломленный голос Лейры.

P.S Пока некторые крутят козни(ну или еще чем занимаются) На Релланисе кое-кого уже ждут))

ШИАРДАН. СИМФОНИЯ ИМПЕРИИ ]

Лайнер был слишком тесным.Слишком узким. Слишком тихим. Слишком стерильным.Мягкий свет скользил по стенам, вибрация от центрального ядра шла по корпусу ровным, почти убаюкивающим ритмом. Для любого другого. Но не для него.Для него этот ритм давно перестал быть ритмом корабля.Он был чужим.Её.Он чувствовал, как она дышит. Как двигается. Как меняется её пульс. Как по нервной системе проходят вспышки тревоги, раздражения, усталости. Человеческий мозг был хаотичным, рваным, невыносимо шумным. Не настроенным на союз. Не способным к выверенной синхронизации. Не умеющим удерживать поток в рамках.В тройственных связях всё было иначе. Там каждый импульс находил противовес. Каждая волна уравновешивалась двумя другими. Напряжение перераспределялось, не разрушая никого изнутри. Структура. Баланс. Предсказуемость.Здесь не было ничего из этого.Только она.Её вспышки. Её скачки. Её страх, злость, нервное упрямство, за которыми не стояло ни малейшей попытки себя сдержать. Она даже не понимала, что делает. Не понимала, как глубоко врезается в него одним своим существованием.И он не мог это прекратить.Чем сильнее пытался оттолкнуть резонанс, тем глубже тот входил под кожу, в нервы, в мысли. Как если бы сам акт сопротивления только раскрывал проход ещё шире.Если бы её убили сейчас, он ушёл бы следом.Такова была природа вирассовской связи. Один погибает — остальные не выживают. Он знал это. Всегда знал. Но до недавнего времени это знание касалось кого угодно, только не его самого.Теперь — касалось.И он уже в который раз проклинал собственный импульсивный поступок.Тот миг в медотсеке.Тот проклятый момент, когда он прижал её к себе, думая, что просто стабилизирует её нейронную систему, даст мозгу точку опоры, вытащит из комы. Он не собирался связываться с ней. Не собирался открывать контур. Не собирался впускать человеческий хаос в собственную голову.Он не думал, что его организм примет её сигнал.Не думал, что его вирассовская природа среагирует так, будто перед ней не посторонний человек, а тот, кого нужно вплести в себя.Это было противоестественно.Неправильно.Оскорбительно.Он — вирасс. Его тело, его сознание, его нервная система были созданы для другого. Для полноценного тройственного союза. Для тех, кто умеет держать поток, а не рвут его на части одной лишь попыткой существовать рядом.А она — не могла.Именно это сводило с ума.Он пытался давить связь. Глушить. Дистанцироваться. Игнорировать её фон. Но всё заканчивалось одним и тем же: он всё глубже проваливался в её восприятие, а её состояние начинало проходить через него, как сквозь тонкий, ободранный нерв.Она раздражалась — и это царапало его изнутри. Она уставала — и его тело наливалось тяжестью. Она тревожилась — и у него начинал сбиваться пульс.А сейчас…Сейчас она злилась.Он резко вскинул голову, будто мог стряхнуть с себя этот чужой всплеск.Злится?На него?Что-то внутри опасно качнулось.Нет. Пусть почувствует. Пусть хоть раз ощутит, что делает с ним. Пусть узнает, каково это — когда твой череп будто трещит изнутри от чужого шума.