Книга Объект Исследования, страница 16 – Ника Летта

В один из дней.

— Пример 7-246, — произнёс мужчина-эрх ровным, лишённым интонации голосом. — Мы хотим задать тебе несколько вопросов.

Я села на край капсулы и скрестила руки на груди.

— Сопротивление неэффективно, — добавила женщина. — Ты находишься в полной изоляции. Любая попытка скрывать информацию лишь продлит твоё пребывание здесь.

Я прищурилась, молча перебирая в голове варианты. Если они уже копались в моей памяти, зачем тогда вопросы? Значит, либо увидели не всё, либо хотят проверить, что я скажу сама. А может, сравнить ответы с тем, что уже вытащили из меня раньше.

— Расскажи о своём мире, — продолжил мужчина. — Что мотивировало ваш вид к развитию? Какие факторы поддерживали вашу примитивную цивилизацию?

Я усмехнулась.

— Примитивную? Мы построили города, создали искусство, исследовали космос. И сделали это без вашего «совершенного порядка». — Я нарочно произнесла последние слова с лёгкой скукой. — И знаешь, что самое интересное? Это было по-настоящему живым.

Они не отреагировали. Мужчина лишь чуть наклонил голову.

— Ты говоришь о «живости». Определи это понятие.

Вот и провокация.

Я медленно вдохнула, заставляя себя не сорваться. Для них всё сводилось к функции, расчёту и алгоритму. Значит, отвечать тоже нужно так, чтобы они хотя бы поняли форму, даже если не способны почувствовать содержание.

— Живость — это импульс, который нельзя предсказать, — сказала я. — Это смех. Слёзы. Ошибки. Это то, что делает нас людьми.

Женщина, не отрывая от меня взгляда, что-то зафиксировала на своём устройстве.

— Ты утверждаешь, что ошибки — положительный фактор? Это противоречит базовым принципам выживания.

— Это не просто положительный фактор. Это то, на чём мы учимся. Ошибки меняют нас. А вы... — я чуть склонила голову, — вы просто повторяете свои алгоритмы.

На этот раз тему сменили резко.

— Опиши свой самый сильный страх.

Я напряглась.

Вот это уже было опаснее. Слишком прямой вопрос. Слишком удобный для них.

Но соврать почему-то не захотелось.

— Потерять себя, — ответила я и после короткой паузы добавила: — Превратиться в вас.

У женщины едва заметно дрогнуло лицо. Почти незаметно. Но я увидела.

Аккуратнее, Эля. Не перегни.

— Ты считаешь нас угрозой? — спросила она. — Думаешь, наш порядок может уничтожить тебя?

— Угрозой я считаю отсутствие жизни, — ответила я. — Вы боитесь эмоций, потому что не понимаете их. А то, чего не понимают, обычно пытаются подчинить или уничтожить.

Мужчина чуть сузил глаза.

— Ты должна понимать, что порядок неизбежен. Он сильнее твоей эмоциональности.

Я покачала головой.

— Ваш порядок — это стагнация. — В памяти вспыхнули бесконечные лекции Харна. — Хаос — это энергия. А энергия — это жизнь. И жизнь вы не сможете контролировать до конца.

Они переглянулись.

Скепсис остался при них, но я всё-таки уловила главное: мои слова не прошли мимо. Они слушали. Не соглашались — но слушали.

Женщина закрыла устройство и посмотрела на меня внимательно, почти с любопытством.

— Твоё сопротивление интересно. Мы продолжим наблюдение.

На этом, похоже, допрос закончился. И, к собственному удивлению, я почувствовала короткий укол гордости. Мне удалось говорить с ними на их языке — холодно, чётко, без истерики. Другое дело, что слышать они хотели только подтверждение своей правоты.