Книга Объект Исследования, страница 61 – Ника Летта

"Шиардан..." — имя прозвучало в его сознании как тихий укол. Это был не просто подчинённый, не просто мастер Академии. Это был тот, кого он слишком хорошо знал, с кем разделял общую кровь и историю, запятнанную обидами и враждой. Ронан медленно встал, его фигура вырисовывалась на фоне звёздного океана за обзорным окном. Он сцепил руки за спиной, мысленно возвращаясь в прошлое.

Их матери, сестры, были столь разными, что часто казались противоположностями. Его мать стала пятном на чистой родословной Эрхов. Её изгнание стало позором для всей семьи, и Ронану ещё с детства вбивали в голову, что Шиардан — не более чем отброс, символ провала.

Вбивали до кровавых полос на спине, cперва матери, а затем и ему, за то, что осмеливался ее защищать. День за днем, год за годом. Днём родной отец показывал подданным холодную маску равнодушия, а по ночам превращался в неуправляемого монстра с плетью в руках.

До тех самых пор пока Ронан сам не взял бразды правления в свои руки, к сожалению мать не дожила до того момента.

Переведя взгляд с обзорного экрана на перстень, Ронан задумчиво потер большим пальцем левой руки шрам, скрывающийся под украшением. Cимвол его ничтожности и беспомощности. Этот шрам и существование Шиардана служили извечным напоминанием об этом. Напоминанием того, что он всем сердцем желал забыть.

Именно поэтому он так ненавидел этого полукровку. Полукровку который переживет второй рубеж взросления, после которого мало кто оставался в живых у расы вирассов не состоящих в союзах. А все из-за крови эрхов, что текла в его жилах.

В свое время наблюдая за взрослением Шиардана, он в тайне надеялся, что кузен умрет cо временем. Так как самолично ставил палки в колеса последнему, когда тот пытался обрастать связями. Но как бы он не пытался препятствовать становлению личности кузена, бывший Император Моран Свирепый все больше насмехался над неудачами юного Ронана.

День за днем сравнивая успехи ничтожного полукровки и собственного сына. Встряхнув головой, Ронан попытался выбросить из памяти события давнего прошлого.

Cтав Императором он пообещал себе не быть таким как отец, поэтому и оставил в покое Шиардана. Скрипя зубами продолжая наблюдать за успехами последнего. Тот рос с обострённым чувством справедливости и неукротимой жаждой доказать, что сила кроется не в подавлении, а в понимании.

"Он всегда бросает вызов. Всегда идёт против течения." С досадой вспомнил Ронан.

Взять в пример эту же землянку, ставшую катализатором обострения их личностных конфликтов. Она воплощала тот хаос, который Шиардан всегда превозносил. Ронан понимал, что для него эта землянка не просто эксперимент, а возможность доказать свою правоту.

— Он видит в ней шанс разрушить мою систему, — произнёс Ронан, не оборачиваясь к вернувшемуся советнику.

Советник промолчал, зная, что его слова сейчас были бы неуместны.

Ронан продолжил, его голос стал тише, но холоднее:

— Но он ошибается. Я знаю, как использовать её нестабильность. Я лично сделаю её инструментом порядка. Даже если для этого придётся использовать вирассовскую идеологию.

Его пальцы чуть заметно дрогнули, когда он осознал, насколько глубоко коренится его гнев к кузену. Это было не просто враждебное отношение. Это была давно позабытая зависть к свободе, которую тот олицетворял. Зависть юного принца к способности кузена смотреть на мир иначе, без страха.