Книга Хозяйка старой лавки. Новая жизнь после развода!, страница 33 – Анастасия Пенкина

Сумерки мягко окутали город, небо постепенно становилось серовато-лиловым. Одна за другой лавки на площади начали закрываться. Гасли огни в лавках, захлопывались ставни. Скоро моя пекарня осталась единственным светлым местом на опустевшей площади, и от этого становилось не по себе. Глаза неожиданно наполнились слезами. Я прикрыла лицо ладонями, чувствуя, как по щекам текут горячие капли. Казалось, все было напрасно. И деньги, и надежды, и силы, все это похоронено под слоем сплетен и равнодушия.

И вдруг сквозь гнетущих мыслей и пелену отчаяния до меня донесся взрыв молодого, беззаботного смеха. Я подняла голову и увидела в окно новую группу студентов. Они шли явно куда-то направляясь, полные ожидания вечера.

Пятница. Вечер.

У студентов не было семейных ужинов, их не звали на званые вечера к местным матронам. Они были свободны, голодны и искали, где бы провести время.

Я уже готова была опустить руки, как вдруг меня осенило: а что, если рано отчаиваться? Что будет, если не закрываться?

Все лавки в городе подчинялись какому-то негласному распорядку, заканчивая работу с заходом солнца. Но я была не как все. В моей прошлой жизни магазины, доставка еды, все работали круглосуточно, большие гора практически не спали.

Мне нечего было терять. Внутри зашевелился холодный и липкий страх. Остаться одной ночью в открытой лавке?

Я вспомнила о ломе, которым пыталась отодрать доски с окон, сходила за ним в подвал и положила под прилавок. Пусть лежит. На всякий случай. Потому что отступать я не намерена.

Затем я порылась в хламе, который не стала распродавать. И там нашла старый магический фонарь, покрытый пылью и паутиной. С потускневшим, но все еще целым кристаллом внутри. Воодушевление и надежда вновь затрепетали внутри. Я протерла стекло, встряхнула фонарь, и кристалл отозвался слабым голубоватым свечением.

С дрожащими руками я вышла на улицу и прикрепила его на крюк прямо над дверью, под самой вывеской. Свет хлынул наружу. Не теплый и желтый, как от масляных ламп, а яркий, голубовато-белый и холодный. Он выхватил из ночи вывеску «Хлеб и травы», делая ее видимой на всю округу, словно маяк. Но этого было мало.

Я вернулась в подвал и принялась искать что-нибудь подходящее среди оставшегося барахла. Нашлась деревянная дощечка, когда-то служившая полочкой. Засохшая, но еще пригодная кисть и небольшой пузырек с составом, который в темноте слабо мерцал, один из магических реактивов Мелинды. Я вдохнула в легкие пыльный воздух подвала, обмакнула кисть и аккуратно вывела на доске: «Открыто».

Я поставила ее на окно-витрину и буквы в свете фонаря замерцали мягким серебристым свечением, придавая обычной табличке волшебный вид.

Прошло не больше пятнадцати минут, когда первая пара студентов, привлеченная необычным светом, замедлила шаг.

— Эй, смотри, новое место! И открыто! — сказал один из них.

— Пахнет славно, — добавила его спутница.

Сначала зашла одна пара, потом еще несколько студентов. Вскоре в лавке стало шумно и оживленно. Молодые люди в мундирах и простой одежде с аппетитом ели булочки, запивая чаем, смеялись и шутили. Они были немного громкими, но их искренность и непосредственность создавали особую атмосферу, теплую и уютную. Они охотно платили, хвалили выпечку, и им было плевать, что говорят о моей репутации в городе.