Книга Старый рудник для брошенной жены, страница 105 – Алена Ягинская

Бросила мимолетный взгляд на еще одного чиновника и поняла, что даже с защитой мужа просто не будет. Впрочем, я на это и не рассчитывала.

* * *

Поскольку эльфы перебрались в апартаменты в бараке, чиновников и, судя по всему, психиатра пришлось поселить в доме. Я бы их к ведомству господина Свана приписала, даже если они заявят, что это говорит о моем желании изолироваться от мира, мании одиночества, социофобии и еще куче диагнозов, но Михаэль заявил, что у него мест нет и объект режимный. Слово это, кстати, пришлось по вкусу как начальнику колонии, так и его постояльцам.

— Хозяюшка, у нас объект режимный, и по режиму сейчас обед, — говорили они, оставляя работу и строем направляясь в столовую.

И если тут в принципе все понятно, как и отношение селян, которые косвенно тоже зависели от колонии и с чистой совестью приписали себя к режимному объекту, то позиция гномов вызывала улыбку.

— Госпожа Александра, — спросил меня как-то Рагнар Скальбрек, когда мы проектировали мост и ворота, — а вот вы все говорите, что здесь режимный объект и что поэтому чужих пускать не будем. А я никак в толк не возьму, при чем тут расписание и ворота?

Объяснила, что «режимный» — это не только расписание. Это в первую очередь правила и безопасность. А это же гномы, для них два эти слова вместе как бальзам на душу. Так все и приняли мысль, что все поместье — режимный, то есть особо охраняемый объект со строгим распорядком. И видимо, это было именно то, чего не хватало людям, — ощущения защищенности и стабильности. И они сами делали все, чтобы усилить впечатление наличия «твердой руки» — неукоснительно соблюдали расписание, порядок и дисциплину. Для них это было важно и помогало сохранять веру в будущее.

До всего этого я, конечно, не сама додумалась, это мне Михаэль объяснил и старые мастера-гномы. Вот они могли бы быть хоть психологами, хоть психотерапевтами в отличие от прибывшего господина Альбрехта, который, судя по всему, собирался ходить за мной хвостом и каждое слово и действие трактовать на свой вкус.

Ладно бы он в комиссии был один такой, но вопрос про эльфов задал другой тип — полный мужчина с заплывшими глазками. Несмотря на показную строгость в голосе, его взгляд при этом быстро и оценивающе скользил по всему вокруг, будто высчитывал стоимость каждой доски в заборе. Этот взгляд я хорошо знала из прошлой жизни — такой же был у тех чиновников, про которых в народе говорят: «Не подмажешь — не поедешь». Дорогой по виду костюм и портфель из змеиной кожи в холеных руках с перстнями тоже непрозрачно намекали, что проверяющий вряд ли работает за идею и объективной оценки от него ждать не стоит. Хотя, с другой стороны, всегда проще, если человек сразу озвучивает цену на свои услуги. Как говорится: если проблему можно решить деньгами, то это уже просто расходы.

Другое дело, что я к ним пока не готова.

Но все это внезапно отошло на второй план, потому что на моем режимном, как все здесь практически единогласно решили, предприятии был элемент, который этот самый режим соблюдать не собирался. Эльфы.

Несмотря на наши договоренности, они своим «великим посольством» явились в столовую ровно в тот момент, когда там размещалась прибывшая чиновничья комиссия. Некоторое время те и другие буравили взглядами друг друга, потом посол эльфов выцепил в толпе скромно стоящего в сторонке моего мужа.