Книга Джокеры, или Экспозиция: Родиться надо богиней. Месть богини. Буря приключений, страница 103 – Юлия Фирсанова

Двое охранников приблизились к принцессе. Стражница доброжелательно приветствовала разведчиков словами: «Да будет светел ваш путь, сородичи!» – и сурово обратилась к Элии:

— Пока Меллитэлю угрожает опасность, мы не можем впустить в сердце страны чужестранку без дозволения короля, какие бы услуги ты ни оказала нашему миру. Тебе придется ожидать здесь, пока старший следопыт Аллариль не сообщит о твоем приходе владыке Зеленых Просторов. Если владыка решит, что ты можешь вступить в город, мы пропустим тебя, если нет – тебе придется удалиться.

Члены отряда, целиком вставшего на сторону богини, не одобряя такой предосторожности по отношению к своей спасительнице, нахмурились. Все прекрасно помнили законодательство и знали, что запрет должен распространяться лишь на тех чужаков, которые могут нанести вред Меллитэлю или его жителям. Считать таковой Элию, по мнению отряда, было кощунством.

Принцесса только хмыкнула, догадываясь о том, с чьей легкой руки, вернее «чириканья», случилась эта маленькая задержка, но препираться с охраной не стала, считая это ниже своего достоинства. Хотят эльфы того или нет, но они примут ее, и примут очень скоро.

Богиня погладила рукой эфес изрядно поработавшей сегодня шпаги и мысленно цыкнула на расшумевшуюся пару засапожных ножей-скоморохов, которым не терпелось показать заносчивым дивно-ушастым, кто здесь хозяин положения. Негодующе поворчав для порядка, ножички унялись, втайне надеясь на то, что им найдется работа и возможность «поприкалываться».

Зато ни Элиндрэль, ни другие члены отряда молчать не собирались. Они уже набрали в грудь воздуха и открыли рты, собираясь хором горячо спорить с охраной и защищать Элию. Но пока юноша подбирал нужные слова, норовившие сорваться с языка все разом, неизвестно откуда налетел сильный порыв ветра, деревья арки грозно зашумели, в этот звук вплелся другой – какой-то далекий, мелодичный, словно разом принялись вызванивать сложную мелодию тысячи колокольчиков, – и на жакет принцессы слетела серебристая лодочка тополиного листа.

Элия, привыкшая за три дня к куче разнообразного сора, вечно падающего за шиворот и на одежду, автоматически попыталась стряхнуть его, но упрямый листик никак не желал отдираться, словно намертво приклеившись к ткани. Поняв, что от нового элемента костюма ей не избавиться, принцесса обреченно махнула на него рукой, подумав: «Ладно, пускай висит. Такой оригинальной брошки на жакете у меня еще не было».

Пока богиня боролась за первозданный вид своего гардероба, повисла абсолютная тишина, словно пало заклинание безмолвия с ограниченным радиусом действия. Первым со свистом выдохнул, не разжимая зубов, юный принц, в благоговении уставившись на возлюбленную. Скосив глаза на окружавших ее стражников, богиня заметила что-то новое в выражении их лиц: подозрительность и бесстрастное, равнодушное безразличие исчезли, уступив место искрам интереса, симпатии и глубокого уважения, какое появилось в глазах членов отряда после битвы. Но что сейчас вызвало такой прилив добрых чувств у суровой охраны, Элия не понимала.

Льдинки в глазах старшей стражницы растаяли, она склонилась перед принцессой в поклоне и торжественно заявила:

— Деревья-стражи велят нам впустить тебя, посланница. Мы не смеем перечить их воле. Прости за то, что тебе пришлось ждать. Я сама провожу ту, для которой пел тополь Талерин, во дворец. Да будет светел твой путь, девушка. Добро пожаловать в наш город. Меллитэль рад тебе. Меня зовут Сулкрис.