Книга Джокеры, или Экспозиция: Родиться надо богиней. Месть богини. Буря приключений, страница 391 – Юлия Фирсанова

— Ну, здравствуйте, принцесса Элина, – сказал король, подавляя волнение.

— Теперь меня зовут Элия, – спокойно ответила девушка, подняв голову.

С достоинством королевы она сидела, скрестив ноги, на жалком тюфяке. Убогая обстановка камеры не унижала богиню, лишь ярче заставляя сиять бриллиант ее красоты. Ни трепета страха, ни волнения не было в голосе принцессы, лишь легкая ирония.

Король почувствовал себя в роли просителя, пришедшего на поклон к повелительнице.

— Элия, – повторил Кальтис новое имя своей старой любви. – Мы кровные враги. Я могу – и должен – убить тебя и твоего брата. Но я оставлю тебя в живых.

Сколько раз он в мечтах представлял себе встречу с Элиной, тысячи пылких, нежных слов, что хотел ей сказать, сколько ночей он грезил о том, как разыщет богиню, где бы она ни была, как положит к ее ногам свое сердце, как она покорится и примет его любовь. Он и искал, но все шпионы, вся магия были бессильны, и тщетными оставались поиски. Тщетными до сегодняшнего дня. Наконец желанный миг настал, но не таким, совсем не таким виделся он черному богу. Не в тюрьме, не в кандалах…

Вот принцесса легонько зевнула, словно разнежившаяся на солнышке кошка, изящно прикрыв рот ладошкой. Спокойствие девушки выводило короля из себя, но он знал, что если сорвется, то только испортит этим все задуманное.

— Стань моей, и у тебя будет все, что ты только пожелаешь! – страстно, как неопытный мальчишка, впервые открывающий сердце, воскликнул мужчина, понимая, что слова эти глупы и банальны, но не в силах подобрать других.

Его начала бить легкая дрожь. Король вспомнил единственный раз, когда он касался Элии, держал ее в объятиях, тогда, на лошади, как чувствовал мягкую теплоту бедра девушки, нежный аромат ее волос, вспомнил легкое прикосновение ее губ к своей щеке, и его захлестнула волна возбуждения.

Принцесса принялась внимательно разглядывать маникюр, недовольно покачивая головкой при виде обломанного ногтя и содранных до крови костяшек тонких пальчиков.

— Элия!

Кальтису мучительно захотелось опуститься на колени рядом, исцелить заклятиями эти дивные руки и покрыть их поцелуями. Вот сейчас, если бы богиня улыбнулась, подала хоть один знак, что он ей небезразличен, что он может на что-то рассчитывать, хоть на что-то, он сию минуту кликнул бы стражу, освободил ее ножки от тяжелых оков, на руках отнес бы к себе. К себе на ложе, где их было бы лишь двое, а все прочее можно было бы забыть, как страшный и нелепый сон… «На ложе лишь двое» – эти слова, далеким эхом повторяющиеся в душе, уже стали почти навязчивой идеей для короля.

Принцесса даже не повернула головы.

— Хорошо. Я даю тебе время до завтрашнего дня. Подумай! И не забывай, что от твоего решения зависит не только твоя собственная жизнь, но и судьба брата, – зная, на что давить, сухо закончил Кальтис и вышел, сильно хлопнув тяжелой дверью.

Навалилось разочарование. На что он рассчитывал, дурак?!. Элина, Элия… Они враги. Как тяжело любить, когда тебя ненавидят… На его руках старая кровь – ее кровь, кровь ее семьи…

Но, может быть, она передумает. Такая красивая девушка должна ценить жизнь, любить роскошь, уют… «Как я баловал бы ее. Выполнял бы любой каприз… Если бы она согласилась, хотя бы ради брата, пусть бы не любила, но хотя бы просто терпела… Я мог бы доказать ей свою любовь, подарить такое наслаждение, чтобы она смирилась, стала моей… А жену давно пора отправить в следующую инкарнацию, туда ей и дорога, суке. Элия станет моей королевой, королевой Альвиона навеки…»