Книга Джокеры, или Экспозиция: Родиться надо богиней. Месть богини. Буря приключений, страница 502 – Юлия Фирсанова

Зал ресторана непонимающе замер, а потом зашумел и засуетился. Вскочили кое-какие клиенты, вскрикнули несколько женщин, кавалеры принялись успокаивать своих дам, прибежали вызванные охраной и официантами хозяйка, лекарь и начали хлопотать вокруг певички. Растерянный бард жался в углу сцены, обнимая свою лютню.

— Ты уже пообедала, дорогая? – обратился Мелиор к сестре, встряхнув под столом кистью, чтобы рассеять остатки заклинания остановки сердца. – Мы можем удалиться от этой пустой суматохи?

— Да, милый!

Принцесса проглотила последний, самый вкусный кусочек пирожного, промокнула губы мягкой салфеткой и, надев шляпку, поднялась. Мелиор мягко коснулся плеча впавшего в нервный ступор официанта и вложил в его руку несколько монет, щедро оплачивая счет.

— Моей даме стало не по себе, ей нужно на воздух.

Боги беспрепятственно покинули здание, оставляя позади перепуганную толпу, труп певички и не доеденные Мелиором пирожные, желе и суфле, в которых побывали волосы темпераментной Уны.

Спускаясь по ступенькам, принцесса бросила косой взгляд на брата, тихонько хмыкнула и прошептала еле слышно, словно пробуя на язык:

— Котик… А в этом что-то есть!

Мелиор смолчал, стиснув зубы. Мужчина боялся, что если он сейчас хоть чем-нибудь выдаст свое неудовольствие, то принцесса будет звать брата котиком до конца дней. Его дней!

Что касается только что совершенного хладнокровного убийства, то совесть принца была абсолютно чиста. Его оскорбили, унизив перед единственной женщиной, чьим мнением бог дорожил, и единственное, что мог сделать мужчина, это смыть позор кровью… оскорбительницы. Его оскорбили – он убил. Поведение Мелиора полностью укладывалось в эти традиционно лоулендские рамки.

Кроме того, принц не боялся обвинений в убийстве. Даже если по какому-то вопиющему недоразумению некий сверхталантливый и могущественный маг – а что таким делать на службе в полиции, если есть простор частной практике? – сможет обнаружить остатки чар и вычислить по ним творца заклинания, предъявить обвинение принцу Лоуленда на основании столь слабых следов никто не посмеет. Впрочем, Мелиор был убежден, что никаких улик после себя не оставил, и его самоуверенность была вполне обоснованной.

Сразу после того как лоулендцы в поднявшейся суматохе покинули ресторан, прибыл маг-полисмен с нарядом, вызванный перепуганной хозяйкой по амулету связи. Служитель закона вытащил из-за пазухи белый медальон и положил его на труп брюнетки. Обождав пять минут, он надел его снова и с неприязнью покосился на хозяйку, вынудившую его покинуть прохладу караулки и совершить путешествие по удушающей жаре ради пустого дела. Женщина устремила на мага вопросительный взгляд, нервно теребя от волнения носовой платочек, подмоченный слезами и истерзанный в беспокойстве за имидж приличного заведения.

Полисмен надменно процедил, щелкнув ногтем по белому медальону:

— Все чисто. Никаких следов магии, никакого яда. Просто девка перегрелась на солнце, может, хлебнула лишнего, вот сердце и не выдержало. Скопытилась ваша певичка! Вызывайте труповозку и не отрывайте нас более от несения службы.

Под осуждающим взглядом полисмена хозяйка засуетилась, бормоча извинения, и сунула магу несколько монет за беспокойство. Деньги мигом исчезли в бездонных карманах стража порядка под жадными взглядами подчиненных. Наряд покинул ресторан.