Книга Дорожные работы по наследству, страница 144 – Юлия Фирсанова

— Исполнять!

На большее сил не хватило. Но ура сообразительности незримых, они уяснили, что я желала. Через чуть заметно приоткрывшуюся дверь ванной раздался плеск воды, какое-то бульканье и явственно потянуло мятой. Не той противной, смердящей раздавленными бабочками лимонницами, а настоящей, мятой перечной. Даже от одного аромата я испытала толику облегчения.

Через минуту-другую с меня бесцеремонно сдернули одеяло, столь же деловито (не пытаясь лапать!) раздели и, подхватив в охапку, утащили в ванную комнату, чтобы бережно опустить в странную сине-зеленую воду.

А потом начался ад на земле и в воде. Чейр и Аст в четыре руки принялись меня пытать, разминая, выкручивая и собирая заново многострадальные мышцы. Были бы силы орать – мои мучители точно бы оглохли. Но сдавленные сипы – это все, что могло выдавить скрученное спазмом горло.

Спустя вечность мук, когда горела каждая клеточка тела, меня вытащили из воды, растерли и вновь засунули под одеяло. Теперь тело не болело, а пылало. Это уже не было болью. Но хотелось, чтобы жар кончился, мечталось о льдинах Северного полюса, горных заснеженных вершинах, вечной мерзлоте. И зверски хотелось пить.

Трубочка ткнулась в рот. Я глотнула и едва не выплюнула. Это не было прохладительным напитком. Оно не было даже горячим вайсом. Напиток глотался легко, но в желудке взрывался огненной бомбой и растекался по телу. Выплюнула бы, но уж очень хотелось хоть какой-то жидкости, пришлось глотать.

— Теперь спи, – скомандовал Чейр.

— Но я не хочу, – возмущение получилось высказать так, что наконец-то собственный голос услышала и сама. Напиток оказался практически волшебным. Логично! Если на вкус не торт, то эффективность любого лекарства почему-то повышается многократно. Действенных же приятных в дегустации средств или не существует в принципе, или они мне до сих пор не встречались.

Спорить со мной насчет «не хочу» никто не стал. Но не потому, что услышали, послушались или слово княгини закон и так далее. Черная рука – ух, звучит-то, как в детской страшилке! – протянулась к моей шее и на что-то нажала. Реальность исчезла.

Проснулась я снова в своей же кровати, вспомнила все детали предыдущего пробуждения и настороженно прислушалась. Тело не болело! Я немного пошевелила рукой, двинула ногой. Не болело ровным счетом ничего, с тем ужасом ощущений, навалившихся на меня от благодеяния Архета, не сравнить. Йоху, живем!!! Артефакт же на груди мерцал в почти незримом виде, стараясь вообще казаться невидимым и не отсвечивать. Шутка ли, едва не угробил живого носителя, и ради чего? Ради, коржики-пирожки, танцев!

— Ты пробудилась, моя княгиня? – Аст поднялся с ковра, где ухитрялся при бежевой расцветке последнего сливаться своей чернотой до полной идентичности, будто хамелеон.

Странные глаза на темном лице оценили мое самочувствие, признали годным без глупых вопросов, и дро-су спросил о другом:

— Как тебе будет угодно наказать меня?

— Наказать? Зачем? – озадачилась я, начиная подозревать, что чернокожее приобретение из пещер не просто слегка не дружит с головой, как все реш-кери и дро-су, а окончательно чокнулось где-то на пути от приговора «ням-ням, пауки» до помилования и должности тени при княгине.

— Я посмел усыпить тебя против воли, – серьезно доложился дроу. – Какой инструмент для кары ты желаешь использовать?