Книга Дорожные работы по наследству, страница 61 – Юлия Фирсанова

Каждый сходит с ума по-своему и, пока не мешает сходить с ума соседу, – имеет полное право на личный бзик!

Дальнейший ужин прошел в почти умиротворенном молчании. Я думала о своей новой жизни, о чем думал хвостатый, не знаю, но спрашивать не спешила. Начнет какие-нибудь двусмысленности или вовсе откровенности лепить, а оно мне надо? Нет уж, лучше помолчать.

Как только мы закончили с ужином (на десерт, кстати, дали то ли маленькие тортики, то ли набор пирожных с фруктами!), снова появился ветерок-проводник и потолкал по коридору вверх на третий этаж. Чейра – в отнорок коридора справа, меня опять повел налево, чуть дальше. Хвостатый хотел было за мной податься, а его взяли и не пустили. Правильно! Особо после откровенных заигрываний. Нечего по чужим спальням шлендать без приглашения! А я не приглашала! Я люблю, когда со мной нежно и ласково, а не всякое в кровь и до боли.

Мой Мишка умел. Жаль, что ему переехать на ПМЖ пришлось с родителями окончательно и бесповоротно. Это только в кино расстояние для любви не преграда, в жизни чаще наоборот бывает. Вот и у нас так оказалось. Нет, я ни о чем не жалела. Что было, все-таки было, есть что вспомнить. А еще точно будет! Я молодая, симпатичная и себе найду кого-нибудь по душе, ну или меня найдут.

Покои в замке незримые проводники мне отвели шикарные. Не в том смысле, что сплошь золото, каменья и парча с бархатом, а просторные, наполненные воздухом комнаты с массивной мебелью, но не перегруженные ею. Серо-голубой, мятно-зеленый оттенки преобладали в интерьере. Не знаю уж, Гвенд ли такое любил или замок для меня расстарался, обстановку сменил, но мне понравилось. Даже очень. Больше, чем в Нейссаре. Я погладила подлокотник кресла. Интересная древесина. Цвет – роскошный теплый каштан с прожилками, будто изморозь тронула, тонкие инеистые узоры. И почему-то едва уловимо пахнет. Не клеем, а именно деревом. Приятно и ненавязчиво.

Теперь, когда Киградес уже не давил, грозя расчленить чужаков на мелкие кусочки, мне тут было уютнее, чем когда и где бы то ни было прежде. Пришло инстинктивное понимание: это мой дом, только мой. Он опора, защита, бастион, он сам по себе охрана. Понятно, почему покойный и совершенно незнакомый отец неохотно покидал стены родового замка.

В густых сумерках, случайно задремав в облюбованном уютном кресле, я снова созерцала не романтичное кино, положенное молодой девице, или триллер-боевик, как наследница крови реш-кери, а бесконечные пути-дороги-арки-порталы. Блин, почувствуй себя архитектором и дорожником-строителем! На сей раз видения были поданы в расширенном объеме. Не только Киградес и его окружение, но дальше, глубже и, коржики-пирожки, проблемнее. Я видела не только сплетенное и существующее, но еще и разрушенное, нуждающееся в починке и обновлении. И этого было куда больше, чем хотелось бы. Почему? Не очень пока поняла. То ли потому, что ничто не вечно под луной, то ли тут ремонтом, то бишь дорожными работами очень долго не занимались. А почему? Бог весть. Не могли, не умели, не считали нужным?

Тихий, какой-то почти робкий стук в дверь прервал мою архитектурную дрёму.

— И что у нас плохого? – зевнула я, бредя к двери. Спать хотелось, хоть стреляй, но вечером мне гораздо проще раскачаться, чем утром. Так что я не злилась, в большей степени любопытствовала.