Книга Добежать до выпускного, страница 144 – Салма Кальк

— Да без нас справятся, - отмахнулся Макар. – У них свои дела, у нас свои.

Подход Егору понравился, он сам был за что-то такое, только вот не всегда у него оно выходило. Или Чертков-старший будет помягче Стасова-старшего?

В общем, они пили этот чёртов чай с тортом, после которого Егору заплохело. Он понял, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Но неожиданно может выполнять Лизкины команды, сюрприз, да?

И что же надо Лизке? Так-то голова работает, отлично работает, он всё понимает, но ничего не может сказать. И шевелиться по своей воле не может тоже.

Дальше Лизка командовала – раздеваться, хотя бы до пояса сначала, а дальше видно будет, и сама раздевалась бодро и аккуратно, и взялась целовать Егора и говорить ему, чтоб отвечал – он, ясное дело, отвечал, но тело его не слушалось и на Лизку не реагировало никак. А потом и вовсе начало зудеть и покрываться красными пятнами, сначала понемногу, а чем дальше, чем сильнее. И Егор уже не слушал Лизку, а чесался. Но, кажется, Макар успел наснимать каких-то фоток их с Лизкой, пока Егор не покрылся пятнами весь.

Лизка запаниковала. Потому что пятен становилось всё больше, и на выполнение её команд у Егора уже не оставалось сил. Они с Макаром таскали его в душ, потом пытались вызвать рвоту, но безуспешно, обсуждали при нём, с чего вдруг так – и прямо говорили, что она сыпанула отраву ему в чай. Он пьёт с сахаром, сахар вкус и замаскировал. И непонятно, в чём дело, потому что Лизка с кем-то такой номер уже пару раз проворачивала, и ничего подобного не случилось.

А потом они просто бросили его и сбежали, захлопнув входную дверь. А Егор провалился в беспамятство и не помнил ничего, очнулся только утром – когда неожиданно рано вернулись родители, нашли его, тут же вызвали неотложную помощь и принялись его спасать.

Мама рассказала уже в больнице, что ей очень не понравилась его идея – встретиться вечером с Витой, зачем она вообще нужна, эта Вита. Вот Лиза – хорошая девочка из хорошей семьи, да? В общем, перед отъездом мама включила камеры, которые отец по дому натыкал, и которые они включали, когда уезжали всей семьёй, и дома не оставалось никого. И на всех телефонах семьи можно было зайти в приложение и посмотреть – что творится дома. Вот она на рассвете проснулась – от беспокойства, ясное дело – и пошла те камеры смотреть. А там на диване в гостиной едва живой раздетый Егор. Мама, надо думать, подняла отца и Мишку и они долетели до города с нарушением всех возможных правил, потому что торопились. И правильно торопились, да?

А потом отец просмотрел всю запись полностью, и про хорошую девочку Лизу и её брата всё понял. Егор не знал, что он будет делать с отцом хорошей девочки Лизы, но маму он убедил, что ноги её не должно быть больше в их доме. Убедил показом записи, конечно. И прослушиванием отдельных высказываний той хорошей девочки.

А потом отец связался со старшим Чертковым, и тут оказалось, что хорошую девочку Лизу ищет магическая полиция. Ищет вообще, по другому делу, но и по сигналу из больницы тоже. Отец хорошей девочки ничего не понимал и просил не усложнять положение его дочери, а с ней он, мол, сам разберётся. А мать хорошей девочки пыталась попасть к нему в больницу, но её не пустили.

Уже поздним вечером воскресенья Егор получил в руки свой телефон и нашёл сообщения Виты. Судя по времени, они пришла как раз, когда Макар фотографировал их с Лизкой. Ещё ж те фотки где-то непременно всплывут, по закону подлости именно тогда и там, где будут однозначно поняты.