Книга Шата, страница 104 – Ри Гува

Я затолкала все светлые фартучки в мешок – потом разберу их на чистые и не очень – и осторожно выскочила из комнаты. Дверь слабо скрипнула.

Стоило мне на цыпочках подкрасться к винтовой лестнице, как я увидела макушку Алики – сестра поднималась в свою комнату. Чуть не вскрикнув, я спряталась за углом стенного выступа старой бойницы, в непроглядной тени.

Алика поднялась, завернула в коридор и на мгновение остановилась. Лишь ухо повернула в мою сторону, а я уже вся сжалась, словно ежик, которому грозила смерть. Крепко держала мешок, аж пальцы онемели.

Меня сковал такой ужас, какого я никогда не испытывала. Я ничего не боялась. Вообще ничего. Но моя сестра… одно ее присутствие заставляло волосы на руках становиться дыбом.

Это был необъяснимый ужас. У меня не получалось назвать его. Да, я ее боялась, но почему? Я точно знала, что сейчас смогу дать ей отпор, если она полезет в драку. Да и словесно она бы никогда не смогла меня одолеть. Но что-то было в ней самой, в ее взгляде, в ее тошнотворном голосе. Как бы я ни противилась, но сестра вселяла в меня всепоглощающий страх.

Алика недолго постояла и не спеша направилась в комнату. Как только дверь за ней закрылась, я тут же метнулась на винтовую лестницу и вихрем влетела на кухню.

— Что случилось? – встрепенулась Рея, помешивая суп.

— Ничего, – бросила я и по другой лестнице кинулась к себе на чердак.

Лишь там выдохнула и закрыла глаза. Потом принялась раскладывать добытые фартучки: в одну сторону откладывала белые, которые были чистыми, в другую – те, что оказались грязными, а в третью – все остальные.

Сердце еще долго колотилось как бешеное. После того случая Алика всегда на меня так действовала. Ничего не могла с собой поделать, я боялась ее до безумия.

Мне много раз доставалось в драках, но лишь тогда я чувствовала: меня били, чтобы убить.

— Ой, простите! – вскрикнула я, врезавшись в кого-то высокого.

Мой первый рабочий день у хозяйки был закончен, я шла к себе, нашептывая все правила, чтобы не забыть, и совершенно никого вокруг не замечала.

— Это вы простите меня, миледи. Моя вина. Я вас не заметил, – сказал Гонник в легком поклоне, а я глядела на него из-под насупившихся бровей.

Мерзкий пустозвон! Обойдя его с самым важным видом, я направилась дальше.

— Я вас обидел? Прошу и за это меня простить. Я вовсе не имел в виду, что вы маленькая и неприметная. Просто…

— Что тебе надо? – резко обернулась я и успела уловить проблеск моментально испарившейся усмешки в его взгляде.

Гонник напустил на себя озадаченный вид. Поднес руку к подбородку и постучал по нему пальцем.

— Я вовсе запутался, миледи. Развейте мои сомнения, прошу вас, – начал он, пока я кипела от злости. – То вы говорите, что я пустозвон и тупица, то заявляете, что не смеете обращаться к знати столь скабрезно.

Что это еще за словечко такое?

Гонник сделал шаг вперед.

— Вы знаете, что значит «скабрезно», дорогая Митра?

— Разумеется, знаю!

— Будьте добры, объясните, – лукаво попросил он, подняв бровь.

Я уперла руки в бока и надменно бросила:

— Это значит, что ты мерзкий пустозвон!

Весьма довольная собой, я, приподняв подол серого платья горничной, крутанулась на каблучках и устремилась к лестнице.

— Не очень-то похоже на благодарность, – прилетело мне в спину, и я замерла.