Книга Шата, страница 175 – Ри Гува

Я знала только одну причину, по которой король мог вызвать меня к себе посреди ночи, да еще и приложить столько усилий для моих поисков.

Не помню, когда в последний раз молилась, но сейчас я это делала. Я молилась, чтобы ошиблась в своей догадке.

И я устала до изнеможения. Новость о свадьбе, ссора с Гонником, его драка с Корилом, казнь… Это слишком. Я хотела вернуться к своей обычной жизни, что была у меня всего какую-то неделю назад.

Дверь распахнулась, вошел король. Я встала и присела в реверансе, но он тут же дал мне знак вернуться на место. Прошел к своему величественному стулу и сел. Быстро глянул на бумаги, которые, видимо, сюда принесли недавно, и убрал их в ящик стола.

Они с Гонником были очень похожи. Только волосы у короля были длиннее, но такие же послушные – лежали ровно по сторонам, как и у Гонника до того, как он коротко отстриг их на войне. Наверняка и на ощупь они такие же, как у сына, – точно влажный бархат.

На лице у него тоже был шрам, но совсем небольшой. Кажется, Дагган-старший получил его еще в детстве. По крайней мере, на всех картинах его непременно изображали.

На короле был его любимый китель: полувоенный, черный, с высоким воротом. И, как обычно, не было короны. Дагган-старший крайне редко ее надевал, и я знала: Гонник тоже будет делать это нечасто. Несмотря на значимость великой династии, ее представители не любили излишне подчеркнутые символы власти. Гонник как-то сказал, что если королю нужны корона или трон, чтобы быть правителем, то это ненастоящий король. И родиться истинным правителем нельзя, как многие думают. Им нужно стать.

Дагган-старший был абсолютным королем. И то, что я ненавидела его из-за Корила, никак этого не меняло. От него исходила властность, и он уже считался одним из лучших правителей своего рода. На время его правления пришлись два восстания и война. Оба мятежа, в Эбисе и Юшене, король подавил еще в зародыше. Это я узнала, когда в детстве подслушивала их разговоры с хозяином. И войну, долгую и тяжелую, наш король тоже выиграл – с меньшими потерями, нежели наши враги.

Уважала ли я его величество? Очень. Боялась ли? До сегодняшней ночи нет.

— Здравствуй, Митра, – произнес король спокойным голосом. – Довольно красивое имя.

— Благодарю, ваше величество! – Я уважительно склонила голову.

— Есть ли у тебя предположения, зачем я тебя пригласил?

— Ни единого, – соврала я.

— Понятно, – сказал король и перевел взгляд на стену, где висел его портрет с сыном.

Я посмотрела туда же. Его величество совсем не изменился, а вот Гонник на картине был еще ребенком. Именно таким он был, когда мы познакомились.

— Самое мое лучшее достижение, – произнес король, и я снова посмотрела на него. – Мой сын. Не пойми неправильно, я люблю дочь больше жизни, но Гонник… Он превзошел мои ожидания. Уверен, он будет королем, который войдет в историю.

Я подумала, что любой Дагган и так войдет в историю, но понимала: его величество имел в виду иное. И все больше понимала, что, похоже, угадала, почему меня сюда привели.

Он молчал, глядя на портрет. Я не смела ничего говорить и затаила дыхание.

— Сначала я думал, что это простая интрижка с миленькой служанкой. – Король посмотрел на меня, и у меня все упало внутри. – Был даже зол на сына, ведь подумал, что он использовал девушку. Но потом… Я понял, что это самый настоящий роман. Первая любовь! – Он по-доброму улыбнулся. – Я был искренне рад, что мой сын познал это чувство, потому что очень уважаю любовь, Митра. Я сам не успел насладиться ею вдоволь: моя жена умерла, как ты знаешь, но я ее хорошо помню. Это чувство ощущается как крылья, правда?