Книга Шата, страница 2 – Ри Гува

Как только наши взгляды встретились, Ясналия застыла, а мужчина уже выдирал кочергу у нее из рук. Я же осталась на месте, даже не дернувшись от страха. Потому что никакого страха не было. Да и Ясналия не похожа на хладнокровную убийцу. Передо мной стояла худая женщина в старом сером платье, с неухоженной копной русых волос и большими голубыми глазами. Но, несмотря на возраст и тяжелую жизнь, Ясналия была красивой женщиной.

Наградив сердитую хозяйку спокойным взглядом, я кивнула на таз с водой.

— Если не собираешься убивать, то, может, воду подашь? – сказала я и удивилась тому, как устало прозвучал собственный голос. – Пожалуйста, – на всякий случай добавила я и еще раз кивнула на таз.

Женщина смерила меня презрительным взглядом, что-то пробормотала, плюнула на мои доспехи на полу – попала в наплечник – и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.

— Что ж… – вздохнула я, но мужчина уже поднял таз, а это значило, что я могу вернуться на скамью. Сидеть пока что было легче всего: одна нога тоже была ранена. В трех местах.

Мужчина помог мне снять верхнюю рубаху, и теперь я осталась в кожаных брюках и нижней рубашке, которая насквозь пропиталась кровью, превратившись из серой в грязно-алую.

Я показала раны на боку и скривилась, когда их коснулась мокрая тряпка.

— Обработаю эти, – произнес мужчина, не поднимая глаз. – Но с ногой давай сама.

Я ничего не ответила, лишь посмотрела на его сосредоточенное смуглое лицо, наполовину заросшее темными жесткими волосами, и добрые голубые глаза, один из которых был очень мутным. Вероятно, этим глазом он не видел.

— Есть хочешь? – спросил он, промывая вторую рану.

— Если что-то имеется…

— Гороховая похлебка.

— Пойдет, – сказала я, и он кивнул.

Отставив таз, мужчина принес сверток, от которого веяло гнилой мятой. Я снова подняла край рубашки и отвернулась от этого смрада.

— Как тебя зовут? – спросила я, чувствуя, как его загрубевшие пальцы наносят прохладную смесь на раны.

— Вейж. А тебя?

— Не помню. – Эту фразу я уже произнесла больше десятка раз, пока он тащил меня до своего жилища.

— А что-нибудь ты помнишь? Хоть что-то?

— Единственное, что я помню, – это твою бороду, нависшую надо мной, деревья и холодный снег.

— Больше ничего? – еще раз уточнил Вейж, вытирая мазь с рук.

— Больше ничего.

Он пошел к двери, чтобы я могла снять брюки и обработать оставшиеся раны, но обернулся, наверняка собираясь задать очередной вопрос.

— А ты… – замялся он. – Знаешь, кто ты?

— Ты имеешь в виду, чем я занимаюсь? Ремесло?

— Что-то вроде того.

Я подумала, опустила взгляд на оружие, которого на мне оказалось немало, и снова посмотрела на Вейжа.

— Предположу, что я какой-то рыцарь или легионер.

— У рыцарей другие доспехи, более массивные, – сказал Вейж то, что я и так знала. – А легионеры обязаны наносить герб своих хозяев на железо. Впрочем, и рыцари, наверное, тоже. Все военные обязаны.

Я нехотя кивнула. Правила мира я более-менее помнила. Частями. Хаотично. Но других идей вообще не было, поэтому я предположила, что, может, служила какому-то новому хозяину. Или, может, кузнецы еще не успели нанести нужные символы на мою сталь.

Но я также слышала, как Ясналия пыталась назвать меня кем-то, а Вейж заткнул ее. Вероятно, они лучше меня понимали мое предназначение.