Книга Шата, страница 41 – Ри Гува

— Помоги разбудить! Ты сказала, что она проснется, когда протрезвеет! Помоги протрезветь маму!

Протрезветь маму…

Книга!

— Где книга? – вскочила я, озираясь по сторонам.

— Какая книга? – спросил толстый идиот.

— У меня в руках была книга. В рубахе. Где она?

Вернув на миг утерянное самообладание, я в один шаг преодолела расстояние между мной и мужиком, схватила его за шерстяную жилетку и холодно прорычала:

— Где книга, что была со мной?

Остолоп никак не изменился в лице. Наверняка пытался что-то там думать, но у него не получалось. Мысли покидали разум, не успев сформироваться. Он слабоумный. Это я поняла еще в переулке, когда он безудержно рыдал. Но сейчас он явно знает побольше моего.

— Ну? – Я сильнее встряхнула его, но это не возымело успеха. До дурачка, похоже, не дошло, что я трясу его словно ребенка.

— Я… я не знаю… – стыдливо признался он и поджал губы. – У меня нет книг. Я читать не умею.

— Кто бы сомневался, – вскипела я, выпустив слабоумного тупицу. – Ты пошел за мной следом?

— Пошел.

— И притащил сюда?

— Притащил.

— Кого ты видел?

— Тебя.

— Да нет же… – раздраженно вздохнула я. – Кого ты видел рядом со мной? Старуху? Она взяла сверток с книгой?

Мужик поводил тупыми глазками, подумал и помотал головой.

— Чтоб тебя… – выругалась я и пошарила в поисках кожаного мешочка с золотом. Его тоже не оказалось, как и всего оружия. Меня обокрали, пока я валялась, вновь одурманенная этой седовласой тварью. Ни меча, ни клинков. Лишь лук остался – он в трактирной комнате, до которой я так и не добралась.

Я раздраженно потерла лицо и только сейчас поняла. Очков не было. Ни на лице, ни на шее, куда я стаскивала их, чтобы не потерять. Их тоже украли – они же из берилла, а он довольно ценный.

И слабоумный детина видел мои глаза, но в ужасе не убежал.

Я повернулась к нему, внимательно наблюдая. Он стоял в дверном проеме, закрывая его полностью, и чуть ли не с восхищением смотрел на мое лицо.

— Тебя не смущают мои глаза?

— Красивые! – воскликнул мужик и захлопал в ладоши от радости.

— Мои глаза красивые? – скептично уточнила я.

— Да!

Усомнившись в происходящем, я все же понадеялась, что Бетисса каким-то образом вернула мне врожденный цвет глаз. Она же сказала что-то про подарок. Может, это он? Пунцовая пыль изменила внешность кнарка?

— Какого цвета мои глаза? – уточнила я.

— Очень красивые! Самые красивые! Черные! – заверещал идиот и запрыгал от восторга, отчего весь дом заходил ходуном.

Попытаться стоило. Я ничего не потеряла, за исключением крохотной надежды на нормальную жизнь. Черные глаза по-прежнему со мной. Если этот дурачок считает их красивыми – его дело. Хоть перед кем-то можно не скрываться.

— Как тебя зовут? – спросила я, садясь обратно на вонючую кровать.

— Янни-пом-пом!

— Янни-пом-пом? – Мои брови полезли на лоб.

— Янни-пом-пом! – еще более воодушевленно захихикал толстый простачок, будто это самое веселое имя на свете. – Меня мама так зовет!

Глядя на него исподлобья – на рослого недоразвитого мужика лет сорока пяти, – я могла представить какое угодно имя, но только не «Янни-пом-пом».

Волосы темные, грязные и длинные. Борода такая же. Он жевал нижнюю губу, как ребенок, а взгляд был… хаотично парящим. Глупые глаза с трудом фокусировались на одном месте. Как и все слабоумные, он не умел контролировать эмоции, и его лицо постоянно искажалось, следуя за несвязными мыслями. То он скалился, то морщился, то улыбался одними деснами, то вытягивал губы в трубочку.